– И вы не смогли стереть ваши файлы в компьютере потому что вам закрыли к ним доступ.

– Точно…

– А это значит, что вы не можете ничего изменить.

– Да. Я не могу ничего изменить – возможностей меня не больше, чем у секретарши.

– А вы считаете, было необходимо кое‑что изменить? – осведомилась Фернандес.

Сандерс помялся:

– Нет, но, знаете ли, не помешало бы все просмотреть.

– Но ничего конкретного?

– Нет.

– Мистер Сандерс, – предупредила адвокат. – Я хочу еще раз напомнить вам, что я не собираюсь выносить вам приговора, но хочу быть готова ко всему, что может всплыть завтра. Я хочу заранее знать обо всех сюрпризах, которые нам могут преподнести.

Сандерс покачал головой:

– В этих файлах нет ничего, что могло бы меня скомпрометировать.

– Вы это хорошо помните?

– Да.

– Ладно, – сказала Фернандес. – Тогда, предвидя раннее начало совещания, я бы посоветовала вам ехать домой и лечь спать. Я бы хотела видеть вас завтра бодрым. Заснуть‑то сможете?

– Да Бог его знает…

– Будет нужно – примите снотворное.

– Ладно, посмотрим… Все будет нормально.

– Так что поезжайте домой и ложитесь в постель. Завтра утром увидимся. Не забудьте надеть пиджак и галстук. У вас есть что‑нибудь вроде синего пиджака?

– Блейзер.

– Отлично. Наденьте галстук консервативных расцветок и белую сорочку. Одеколоном не пользуйтесь.

– Но я никогда так не одеваюсь, когда иду на работу!

– Сейчас вы идете не на работу, мистер Сандерс. Так принято. – Она поднялась со стула и протянула Сандерсу руку. – Отправляйтесь домой спать. И не беспокойтесь, все будет прекрасно.

– Держу пари, что вы говорите это всем своим клиентам…

– Да, – согласилась она. – Но обычно так и получается на самом деле. Идите спать, Том. Завтра увидимся.

* * *

Дома было темно и пусто. Элайзина кукла Барби неопрятной кучкой лежала на кухонном столе. Там же, ближе к раковине, валялся перепачканный зеленоватой кашкой фартучек сынишки. Сандерс установил таймер кофеварки на утро и поднялся по лестнице. Проходя мимо автоответчика, Сандерс не заметил, что сигнальная лампочка на его панели мигает.

Наверху, уже раздеваясь в ванной, он увидел, что Сюзен приклеила скотчем к зеркалу записку: «Прости меня за ленч. Я верю тебе. Я люблю тебя. С».

Это было обычным делом для Сюзен – разозлиться, а потом извиниться, но Сандерсу было приятно обнаружить такую записку, и он решил было позвонить ей прямо сейчас, но вспомнил, что в Финиксе уже почти полночь и Сюзен, должно быть, уже спит.

Впрочем, по здравом размышлении Сандерс обнаружил, что не очень‑то и хочет звонить. Как сказала недавно в ресторане сама Сюзен, к ней проблемы Сандерса отношения не имели. Он один был виноват в происшедшем. И сейчас он остался один.

В одних трусах Сандерс прошел в свой маленький кабинетик. Факсов не поступало. Он включил компьютер и подождал, пока загрузится система. Пиктограмма электронной почты замигала. Сандерс нажал клавишу. На экране появилась надпись:

НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ.

ЭФРЕНД.

Сандерс вырубил компьютер и отправился спать.