В трубке послышался щелчок, и Сандерс услышал голос Босака:

– Привет. Я ожидал звонка от кого угодно, но только не от вас. Откуда вы звоните?

– Из автомата.

– Отлично. Как у вас дела, Том?

– Гэри, мне нужно, чтобы вы кое‑что сделали. Просмотрели кое‑какие базы данных.

– Ага… Это нужно для фирмы или лично для вас?

– Лично для меня.

– Ага… Видите ли, Том, я очень занят в эти дни, давайте поговорим об этих делах на следующей неделе?

– Это будет слишком поздно.

– Но сейчас я ужасно занят…

– Гэри, в чем дело?

– Ай, оставьте, Том, вы и сами отлично знаете!

– Мне нужна помощь, Гэри.

– Э, да я с удовольствием бы вам помог… Но не так давно мне позвонил Блэкберн и сказал, что если я хотя что‑нибудь для вас сделаю – хоть что‑нибудь! – то не позднее шести утра я буду принимать у себя на квартире сотрудников ФБР.

– О Боже!.. Когда это было?

– Около двух часов назад.

Два часа назад… Блэкберн сильно опережал его.

– Гэри…

– Э, вы же знаете, что я к вам всегда прекрасно относился, Том, но только не сейчас. Ладно? Ну, мне пора идти.

* * *

– Если честно, то все это меня не удивляет, – заявила Фернандес, отодвигая бумажную тарелку.

Они с Сандерсом только что перекусили сандвичами прямо у нее в кабинете. Было уже девять часов вечера, и все кабинеты по соседству были уже пусты, но телефон на столе Фернандес беспрестанно звонил, то и дело перебивая их разговор. На улице опять шел дождь, гремел гром, и Сандерс через окна видел вспышки летних молний.

Когда Сандерс сидел в этом пустом адвокатском кабинете, у него было такое ощущение, что во всем мире не было никого, кроме него и Фернандес, разговаривающей с ним в сгущающихся сумерках. Как быстро все совершилось: человек, которого он до сегодняшнего утра никогда не встречал, сейчас стал чем‑то вроде спасательного круга. Он заметил, что вслушивается в каждое сказанное ей слово.

– Перед тем как мы продолжим, я хотела бы подчеркнуть одну вещь, – объясняла адвокатесса. – Вы поступили очень правильно, когда не сели в одну машину с Джонсон. Теперь вы ни в коем случае не должны оставаться с ней наедине. Ни на минуту! Ни при каких обстоятельствах! Это понятно?

– Да.

– Если вы это сделаете, то сорвете все дело.

– Не сделаю.

– Прекрасно, – сказала адвокат. – Дальше: у меня был длинный разговор с Блэкберном. Как вы справедливо полагали, на него страшно нажимают, чтобы он как‑то разрешил эту проблему. Я пыталась передвинуть начало третейского суда на послеобеденное время, но он заявил, что компания уже готова и хочет начать совещание прямо сейчас. Он озабочен тем, как долго продлятся переговоры. Так что пришлось согласиться на завтра, на девять утра.

– Ладно.

– Херб и Алан добились некоторых успехов. Думаю, что завтра они нам здорово помогут. Эти статьи про Джонсон тоже пригодятся, – сказала Фернандес, глядя на ксерокопии «КомЛайн».

– Зачем? Дорфман сказал, что от них не будет никакого толка.

– Да, но в них документально зафиксирована история ее работы в фирме, а это дает нам ниточку. Над этим тоже надо поработать, как и над электронным посланием от вашего неизвестного друга. – Фернандес нахмурилась, присмотревшись к распечатке. – А адрес‑то указан интернетовский…

– Да, – подтвердил Сандерс, удивленный тем, как легко адвокат прочитала распечатку.