Чувствовал я себя так же. Тогда болели голова и колено, теперь я затруднился бы сказать, к какой части моего тела люди Умира не приложили свои кулаки и сандалии.

— Я был уверен, что придется тебя спасать, — неохотно признал я.

— Со мной все нормально, — сразу ответила она и потише добавила: — Но спасибо за намерение.

Племянник Акбара наконец-то решился вмешаться в нашу беседу.

— Могу я снова лечь спать? — поинтересовался он.

— А-а, — я поднялся с его кровати и потер грязную щеку, двигаясь медленно, чтобы не болели почки — или хотя бы болели не так сильно. — Лучше нам отсюда убраться и побыстрее.

Дел шагнула в сторону, пропуская меня в дверь и пошла за мной по общей комнате.

— Почему ты уверен, что они вернутся? Они приходили сюда и не нашли то, что искали. Иногда уже обысканная комната лучшее укрытие.

— Они вернутся, — я прошел мимо столов, сердито отпихивая стулья, и направился в нашу комнату. — У меня предчувствие, что Умир не сдастся.

— Кто?

— Умир. Безжалостный. Тот, который хотел купить тебя.

— Он?

— Теперь он хочет украсть тебя, — я откинул полог с нашей дороги и прислонился к дверному косяку. — Как на твой взгляд, я реален?

Светлые брови взлетели куда-то вверх.

— Что?

— Ладно, забудь, — я слабо махнул рукой. — Просто… собирай вещи. А я займусь лошадьми.

— Наши вещи уже на конюшне, — остановила меня Дел. — Когда эти люди ушли, я собралась и подготовила лошадей.

— Подготовила?..

— Оседлала… и сумки собраны, они у седел, — она объясняла очень терпеливо и вежливо, словно не хотела обидеть меня, но знала, что этого не избежать. — И фляги полны.

Наверное я действительно плохо выглядел.

— Ну значит… — я выпрямился и тут же сморщился от боли. — Думаю, пора уезжать.

Дел посмотрела на меня и не выдержала:

— Судя по твоему виду, ты не в состоянии куда-то ехать.

— Раньше меня это не останавливало, — скрипнув зубами, я прижал ладонь к пояснице. — Поехали, баска. Сабра уже в пути и Умир скоро вернется.

Спеша как могли, мы с Дел пошли на конюшню, вывели кобылу и жеребца, и гнедой тут же начал хлестать воздух хвостом и оттопыривать губу. Покрасовавшись, он решил для кобылы этого недостаточно и тихий рассвет огласился оглушительным визгливым ржанием. Мое правое ухо было как раз около морды жеребца. Можно только удивляться, какой громкий у лошадей голос.

Я шлепнул гнедого по носу.

— Не сейчас, безмозг…

Дел вскочила на кобылу и расправила складки широкого бурнуса. Рукоять Бореал над ее левым плечом сверкнула в лучах восходящего солнца.

— Если ты так торопишься..

— Я иду. Я ид… аиды, лошадь, это делать обязательно? — я стер кусок слюнявой слизи с грязной левой щеки. — Кобыла идет до ближайшего поселения, — объявил я, — где мы обменяем ее на мерина, — я вставил левую ногу в стремя, левой рукой ухватился за короткую гриву жеребца — я всегда подрезаю ее — и подтянул себя наверх. Не доставив удовольствия моим почкам, о чем они не преминули мне сообщить. — Они выехали из главных ворот, значит нам лучше ехать другой дорогой, — я повернул жеребца и повел его за угол кантины. — Умир не знает, куда мы направляемся, а поскольку я знаю, что он знает, что мы знаем, что Сабра идет за нами, Джула это последнее место, где нас будут искать.