— Тебе отбили почки, думаешь я не вижу?

Мне удалось подняться и я застыл, чтобы утихла боль, вызванная движением.

— Никто мне ничего не отбивал. Просто несколько раз ударили, и может быть недалеко от почек, вот и последствия, — выдохнул я. — А чего, в аиды, ты ожидала?

— Я видела, как человек с такими последствиями умер.

Я перестал дышать.

— Что?

— Я видела как от этого человек умер.

Вспыхнувший гнев забрал все оставшиеся силы.

— Я ничего не могу поделать!

— Можешь, — отрезала она. — Ты владеешь магией. Воспользуйся ею.

— Я объяснил тебе, почему я не буду этого делать, — устало протянул я.

— Нет, не объяснил. Ты просто сказал, что не будешь и на этом разговор был окончен, — Дел стояла передо мной, побледневшая и злая. — Знаешь, мне кажется, что ты сдался. По-моему, ты хочешь умереть.

Я пошатнулся.

— Во имя…

— Ты хочешь умереть как джихади и хотя бы так доказать свое превосходство над Аббу.

— Что?

— Ну как же, он всего лишь танцор меча, а ты — джихади.

Нет же, баска, нет — мне просто плохо.

Но зачем ей это говорить?

— Дел…

— Если ты не можешь победить его в круге, ты победишь его своей смертью.

Я издал смешок.

— У тебя песчаная болезнь.

— Разве?

— Ты всерьез думаешь, что я хочу умереть, чтобы доказать, что я лучше?

— Выше, — горько сказала она. — Чтобы доказать, что ты выше его.

— Песчаная болезнь, — констатировал я. Аиды, неужели эта женщина не понимала, что мне всего лишь нужно отдохнуть? Снова прилечь, поспать, чтобы тело могло спокойно заняться самолечением.

— Пусть она уйдет, — не унимался Чоса. — Сейчас мне нужен только ты. Она придет позже.

Подчиниться ему было таким облегчением.

— Ты можешь ехать вперед, — прохрипел я, — если хочешь… мне нужно отдохнуть. Уезжай, встретимся в оазисе.

Дел удивилась.

— Я не хочу. Мы вместе…

— Уезжай. Ты. Одна.

— Но оазис совсем рядом. Ты отдохнешь и мы поедем вместе.

— Езжай одна. Я догоню.

— Если бы ты только воспользовался магией… — прошипела она. — Ты отказываешься из-за того, что так ее ненавидишь. Ты не хочешь признавать, что она тебе нужнее чем ты сам.

Я хохотнул. Очень осторожно опустился на одеяло, согнул колени и прижался к ним лбом.

— Ты ничего не понимаешь. Ты даже не представляешь, какой дани требует магия…

Дел сорвалась.

— Да, потом тебе плохо, — рявкнула она. — Ну и что? После акиви тебе тоже плохо, но ты же не бросаешь пить?

Я пробормотал что-то в бедра.

Она выругалась, потом я услышал как зашелестел песок под ногами. Что-то бормоча, она отошла от меня и вернулась.

— Я уезжаю, — объявила она. Наполовину угроза, наполовину мольба, и окончательный приговор, который заставил меня похолодеть.

Я поднял голову. Апатия сменилась страхом.

Черты ее лица оледенели, голубые глаза сверкали. Она выплюнула все слова сразу, как непрерывную песню, со страстью в каждом звуке.

— Ты предложил мне уехать, что ж, я согласна. Но вот что я тебе скажу на прощанье: если ты ничего не сделаешь — если ты даже не попытаешься — я не вернусь, чтобы посмотреть как ты будешь умирать.