Я поднялся очень медленно, постепенно, кусая губы и ругаясь. Синяки расплывались, мышцы ныли, голова болела. Люди Умира знали, что делали. Почки были как в огне.

— Сейчас я хочу одного: неторопливо собрать вещи и отправиться в дорогу, — поскольку кустов рядом не было, я дошел жеребца и уединился за ним.

Дел пришлось довольствоваться тем, что я согласился дать ей, а мне пришлось смириться с неприятным открытием: Чоса Деи не ушел, Чоса не успокоился, Чоса надоело ждать.

Я скользнул рукой по гнедому крупу и, закрыв глаза, прижался к жеребцу. Синяки конечно пройдут, боль уменьшится, почки вспомнят, что могут работать и не выделяя крови. Но Чоса останется. И будет продолжать пытаться то силой, то хитростью лишить меня моей воли, пока у меня не иссякнут силы и я не сдамся, и тогда он заберет мое тело. Если я снова использую магию, я сам помогу ему выбраться, потому что каждый кусочек, который я вызывал, подчинялся ему и легко переделывался.

Чоса Деи, коллекционер — почти как Умир Безжалостный — собиравший магию во всех ее видах, чтобы потом «растопить» ее и переделать. Как он мог бы переделать меня.

Кобыла догнала жеребца и пошла в шаге от него.

— Сколько еще до оазиса?

Прищурившись, я осмотрелся.

— Не больше двух-трех часов.

— А завтра будем в Русали?

— Все зависит от того, насколько мы поторопим лошадей, — я поскреб затылок. — И себя самих.

Дел нахмурилась, заметив как я скривился.

— Почки?

— С почками все в порядке, — мрачно сообщил я.

— Врешь.

— Даже если и вру… — я поерзал в седле. — Со мной все в порядке, только надо бы немного отдохнуть.

Она нахмурилась сильнее.

— Мы могли бы остановиться.

— Никак не могли бы, — отрезал я. — Нам нужно ехать вперед, пока есть силы, чтобы как можно дальше оторваться от Умира и его людей.

— Да, но…

— Мы едем дальше, — раздраженно рявкнул я. — Давай не будем терять время на дискуссии, у нас его просто нет.

Дел ничего не ответила. Она сжала колени и кобыла пошла дальше на Юг.

Время растекалось. Я сидел на жеребце и чувствовал, как раздраженно он дергает повод: ему хотелось идти за кобылой, а я удерживал его.

Сам не понимая почему.

Дел, уехавшая вперед, обернулась и нахмурилась.

— Что случилось?

Я хотел сказать ей «ничего», но это был неподходящий ответ.

— Тигр?

Я дрожал и не мог пошевелиться.

Дел развернула кобылу и поехала ко мне.

— С тобой все в порядке? — непривычно резко спросила она.

Нет. Я чувствовал себя — плотным. Отяжелевшим. Кожа припухла и болела.

Мысленно я спросил: это ты, Чоса?

Он хихикнул.

Аиды, солнце выжигало мне глаза.

Не подъезжая близко к жеребцу, Дел остановила кобылу и внимательно осмотрела меня.

— В чем дело?

Что-то холодное пробежало по позвоночнику.

— Пусть она уйдет, — потребовал Чоса. — Она тебе не нужна.

— Я не… — я покачал головой. — Ничего. Просто устал.

Дел выругалась сквозь зубы.

— Думаешь я слепая? Посмотри на себя. Уже непонятно, где кончается один синяк и начинается другой.