Несмотря на головную боль, я сумел подобрать слово, которого она заслуживала.

— Да, — согласилась Дел и отправилась к кобыле.

Я смотрел, как она уходит. Я смотрел как она седлает кобылу, делит фляги, оставляя мне половину, потом садится и подбирает повод.

— Я буду ждать тебя в оазисе до рассвета. Если с первыми лучами солнца тебя там не будет, дальше я еду одна.

Она бы этого не сделала. Я знал, что это была пустая угроза.

Лицо Дел на секунду исказилось, потом она развернула кобылу и уехала.

Я сидел и смотрел, как Дел УЕЗЖАЕТ.

— Аиды, — прохрипел я, — она всерьез.

Песок, взлетевший из-под копыт кобылы, обдал меня колким водопадом.

Во мне снова вспыхнул тупой гнев.

— Она просто пытается заставить меня встать и поехать за ней.

Конечно, так и есть. Все остальное она испробовала.

Гнев перегорел до пепла. Ни от кого — и ни от чего — я не дождался ответа. Чоса внутри меня молчал.

Что ж, иногда приходится забывать о гордости. Глубоко вздохнув, я кивнул.

— Ну хорошо, баска… я иду, — я поднялся на колени, собираясь встать.

Земля и небо легко поменялись местами, и я куда-то рухнул.

И испугался: а что если я не смогу догнать ее?

— Подожди, — выдохнул я. — Дел, не уезжай…

Но Дел, исполняя сказанное, уже исчезла.

Чоса Деи остался.

Страх исчез. Его сменило тупое, бесцветное удивление, что Чоса мог так легко со мной справиться.

— Клещ Пенджи, — прохрипел я.

Я упал на одеяло и подумал, что Шака снова недоработал свое создание и оно расползается по всем швам. Снаружи оно казалось прочным, но Чоса сумел забраться в него и распутать узелки изнутри.

— Искандар, — пробормотал я. — Так ли это случилось и с тобой?

Чьи-то руки касались меня. Они тормошили бурнус, пояс, расстегивали и снимали. Ладонь прижалась к моим ребрам, потом отдернулась.

— Мертв, — объявил мужской голос.

— Или умирает, — добавил другой.

Этот голос я знал.

— Возьмите лошадь и меч, и все деньги, которые у него найдете. Остальное оставьте Сабре. Мне он не нужен. Я ищу женщину.

— Но он… Песчаный Тигр, — робко вступился другой голос.

— А мне-то что? — нетерпеливо ответил Умир. — Он не достоин места в моей коллекции.

Конечно. Только Аббу достоин.

Снова руки. Пояс из-под меня вытащили. Тихо звякнули монеты. Кто-то ругнулся. Если бы я мог, я бы улыбнулся: почти пустой кошелек. Небольшая пожива от легенды.

Потом кто-то наклонился ко мне и пальцы уверенно обхватили когти песчаного тигра на моем горле.

— Оставь это, — приказал Умир. — Сабра должна понять, кто перед ней.

— Его лицо, — напомнили Умиру, — шрамы…

— В пустыне много хищников. Пока Сабра сюда доберется, он может остаться без лица… да и вообще от него мало что останется, а с ожерельем ничего не случится. Может сам Аббу Бенсир захочет взять его на память.

Аббу? Аббу с Саброй?

— Во флягах вода, — другой голос.

— Привяжите их к седлу. Мы возьмем все, — Умир отошел. — Не теряйте больше времени на древние легенды. С ним покончено, я хочу женщину.

Я услышал фырканье жеребца, потом настойчивое недовольное ржание, совсем непохожее на приветствие.