Сейчас он, съежившись, стоял за спинами придворных дам. Мало кто из придворных рискнул бы вмешаться в разговор королевы и ее кузена, даже если бы ему предложили горы золота или великий почет.

– Сегодня вино будет литься рекой. Полагаю, слуги уже разносят по залу подносы с бокалами. Этим вечером мы насладимся плодами трудов сискарийских виноделов, не так ли, Катберг? Раз уж на границе с Мадренцией снова начались беспорядки.

– Д-да, Ваше Величество. Сегодня мы подаем сискарийское красное и найронийское выдержанное, доставленное ко двору с берегов Сапфирового залива, – заикаясь, ответил сенешаль, хотя на самом деле эта информация не слишком-то интересовала королеву.

Эрида смотрела в пронзительные глаза кузена, не отводя взора и не переставая улыбаться. Она вложила в этот взгляд всю свою силу характера и всю сосредоточенность.

– Должен признаться, я сожалею, что мне не довелось ближе познакомиться с вашим суженым, – проговорил он, неуклюже забрасывая наживку. – Я едва ли перекинулся с ним парой слов.

Эрида пренебрежительно взмахнула рукой.

– Он проводит большую часть своего времени в архивах – как в Новом дворце, так и в хранилищах Конрады.

Будучи правдивыми, эти слова легко сорвались с ее губ.

Кониджин изогнул светлую бровь.

– Он изучает историю?

– В некотором роде. Он хочет узнать о Галланде все возможное, прежде чем воссесть на трон рядом со мной.

Лорд с явным презрением скривил губу.

– Кузен, я понимаю ваши опасения, – проговорила она так добродушно, как только могла. К Кониджину стоило относиться как к весам, которые сложно привести в равновесие. С одной стороны, он должен был ощущать ее силу и королевскую власть, но, с другой, не чувствовать угрозы. Любая неосторожность могла подтолкнуть его к решительным действиям. – Пожалуйста, помните, что я очень высоко ценю ваши советы.

Кониджин поджал губы, так что они полностью скрылись за густой бородой.

– Однако пренебрегаете ими с необыкновенной легкостью, а порой и вообще не даете мне высказаться.

– Я всегда к вам прислушиваюсь. – Только мужчины могут не замолкать весь день и при этом искренне считать, что не сказали ни слова. – Однако выбор остается за мной. Вы принесли клятву моему отцу, что лично за этим проследите.

– Вы правы, – резко ответил он. – И я сожалею, что дал ему слово.

В груди Эриды вспыхнула ярость. Любое слово, сказанное против ее отца, было равносильно предательству короны, государства и крови, которая текла в ее жилах. Ей хотелось приковать Кониджина к позорному столбу лишь за то, что он осмелился произнести такое вслух. «Но чего я этим добьюсь? – остановила она себя. – Пусть его сын жалок, но сам лорд обладает обширными землями и немалой властью. В его распоряжении больше верных вассалов, чем у меня. Нужно выждать, укрепить свои позиции и набрать силу, прежде чем лезть в эту змеиную яму».

Эрида шла вперед – медленно, чтобы не показаться грубой, но все же постепенно продвигаясь к парадному залу вместе со всей своей свитой. Равновесие.

Пир уже маячил на горизонте, но Кониджин не желал заканчивать беседу, шагая рядом с королевой.

– Я знаю, вы считаете, что он недостаточно благороден для меня, – ровным тоном проговорила Эрида, очередной раз сожалея, что не унаследовала от отца высокий рост, который позволил бы ей смотреть кузену в глаза и не поднимать при этом головы. – Я вас понимаю. Но поверьте: каждое мгновение своей жизни я забочусь о благополучии Галланда и королевской семьи. Выйдя за него замуж, я совершу правильный выбор для всех нас, ведь он поможет нам умножить свое величие.