Веретено светилось в глазах Таристана. Мужчина смотрел на него, не мигая, пока наконец не запустил руку в тонкую, сияющую нить.

Эрида ожидала, что Веретено обожжет его, порежет или причинит боль каким-нибудь другим образом. Однако пальцы Таристана прошли сквозь него, словно в щель между шторами, без труда разделяя створки этой реальности, чтобы попасть в другую. Сначала исчезла его кисть, потом – запястье, и наконец он погрузил в Веретено всю руку по локоть. По другую сторону Веретена не было ничего, кроме пустоты.

Внезапно у него напряглись губы. Он сжал зубы, и все его тело пронзила крупная дрожь. Если ему и было больно, он этого не показал.

– Таристан, – услышала она свой шепот как будто со стороны. К своему собственному удивлению, она схватила его за другое плечо и, вцепившись пальцами в его кожаные одежды, попыталась потянуть его к себе.

Веретено отдало его, не сопротивляясь.

В руке Таристана оказалась горсть алмазов размером с яйцо – идеальной формы, без единого изъяна. Они вываливались из его пальцев и падали на мох. Сначала Эрида подумала, что это льдинки – какие-то шероховатые, какие-то прозрачные; их было слишком много, и они казались слишком большими, чтобы быть драгоценными камнями. Она взяла в руку один из них, ожидая, что он начнет таять. Вместо этого она ощутила на руке тяжесть настоящего камешка.

– Ирридас, – выдохнул Ронин, наклоняясь, чтобы рассмотреть камни. – Сияющий мир.

– Дом Тайбера, бога, дарующего богатства, – машинально произнесла она, вспоминая писание.

Драгоценные камни были прекрасны, но Эрида правила богатой страной. Такую женщину, как она, нельзя было впечатлить драгоценностями. Она выпрямила спину, держа в кулаке алмаз, и посмотрела Таристану в лицо.

Когда его тонкие губы дрогнули в улыбке, она сглотнула образовавшийся в горле ком.

– Есть что-то еще.

– От ваших глаз ничего не скроется, – ответил он, забирая у нее камень. Его кожа всегда была бледной, но Эрида заметила, как под ней надуваются белые вены, похожие на те, что она видела на его груди. Они росли и разветвлялись по мере того, как что-то прорастало у него внутри.

Он сжал алмазы в кулаке. Его костяшки напряглись и заострились, равно как и проступившие под кожей кости, а в следующее мгновение он раскрошил драгоценные камни в пыль, которая просыпалась сквозь его пальцы, словно звездный свет.

На этот раз он улыбнулся, обнажив белые зубы, словно хищник, настигающий добычу.

Когда он положил ладонь на щеку Эриды, ее плоть словно обожгло огнем. Она чувствовала, как его липкая кровь размазывается по ее коже, но почему-то ее это совершенно не беспокоило.

По ту сторону Веретена что-то зарычало.

Глава 26. Боль и страх

Она связала веревкой луку своего седла и того, на котором сидел Чарли, заставляя его скакать в ее темпе, а точнее, таща его за собой с презрительной гримасой на лице. Он держался на своем муле как мешок с картошкой и каждый раз, когда они становились на привал, боялся сделать лишнее движение и болезненно морщился. Как и Корэйн, он чувствовал себя в седле неуютно, и Сигилла постоянно язвила по этому поводу. Их отношения носили странный характер – грубоватый, но беззлобный. Несмотря на то, что Сигилла стремилась привлечь Чарли к ответственности за его преступления, у них были общие шутки и ставшие притчей во языцех оскорбления. Сигилла явно охотилась за ним очень, очень давно.

– Должна признать, я рада выбраться из этих болот, – сказала Сигилла, подставляя солнцу веснушчатые щеки. Оставив за спиной туманы Адиры, они скакали по узкой проселочной тропе. Сигилла вела их куда-то на юго-запад. Хотя Корэйн знала географию Варда не хуже остальных, она не имела ни малейшего понятия, куда они направляются.