Они приближались к флотилии. Один из кораблей просел глубже остальных: на нем явно перевозили тяжелый груз. Корэйн ощутила, как в ее груди загорелась жажда, которую испытала бы на ее месте Мелиза ан-Амарат. Толстая трехмачтовая галера, похожая на плавающую в пруду жабу. Наверняка она заполнена монетами и долговыми расписками с печатями благородных семей, дипломатов, а, может быть, даже и лиц королевской крови, подтверждающими их готовность исполнить свои обязательства перед казначейством Калирама. Мать Корэйн всегда мечтала ограбить пошлинный корабль, но их обычно хорошо охраняли. Риск был слишком велик – даже для такой награды.

Когда айбалийский корабль бросил якорь рядом с ними, у Корэйн заколотилось сердце. На палубе судна Королевской флотилии стояла целая толпа моряков, одетых в легкие одежды из дымчато-голубого шелка. Настоящая броня не была нужна айбалийцам ни на воде, ни на согретой жарким солнцем южной суше. Они являлись искусными пловцами и мечниками; тяжелые доспехи только лишили бы их преимущества в скорости. Как и у Сорасы, их мечи и кинжалы отливали бронзой. Оружие блестело в ярком солнечном свете, в полной мере отражая их военную мощь.

Штурман подошел к капитану айбалийцев, сжимая в руке кошель и бумаги. Судя по тому, что во время разговора руки штурмана то и дело извивались и вздымались вверх, он рассказывал айбалийцу про змея. Этого хватило, чтобы заставить капитана задуматься, и тот лишь бегло пролистал их поддельные документы. Айбалиец взглянул на потрепанных моряков, но не стал задавать вопросов. Он не обратился ни к Сигилле, по внешности которой с уверенностью можно было сказать, что она не тирийка, ни к Вальтик, по которой скорее плакала могила, чем торговое судно.

Всего через несколько секунд они уже плыли к айбалийскому побережью.

Их ждал великий город Алмасад.

Айбал предстал перед ними землей, окутанной дымкой мягкого света и согретой ползущим к западу солнцем. Вдоль зеленого побережья росли мощные пальмы и раскидистые сады, не уступавшие северным лесам. Корэйн смотрела во все глаза. Воды вдоль песчаного берега заросли камышом и бледно-голубыми лотосами. На горизонте маячила желтая полоска – там начинались дюны. Деревни и города жались к морю; они раскинулись на прибрежных скалах или у кромки воды, и с каждой милей таких поселений виднелось все больше. На мелководье собирались целые делегации рыбаков. Суда двигались вдоль берега, словно телеги – по дороге времен Древнего Кора. Среди них виднелись как боевые корабли, так и маленькие ялики, хозяева которых плыли, отталкиваясь от воды шестами.

Затем из дрожащего воздуха проступил Алмасад – портовый город, раскинувшийся по обе стороны от могучего Зайрона. Он не был айбалийской столицей, но все равно представлял собой настоящее чудо, славившееся своими скульптурами из песчаника и блестящими известняковыми колоннами. Река была слишком широка, чтобы перебрасывать через нее мосты, поэтому по ней туда-сюда сновали баржи, напоминавшие деловитых муравьев. Как и говорила Сораса, местный котон во много раз превосходил тот, что располагался в Аскале. Круглые доки для военного флота походили на отдельный город, который отгораживали и патрулировали моряки в шелках цвета воды. Корэйн попыталась подсчитать, сколько дюжин кораблей находится в порту, но сбилась: слишком многочисленны были паруса и поблескивавшие на солнце флаги Айбала и его флотилий.