Эндри молчал. Пусть Лимон и был недалеким, он, несомненно, уже слышал лживую историю, придуманную королевой и передававшуюся из уст в уста: джидийские налетчики устроили кровавую резню в холмах на границе двух стран. По дворцу ходили и другие слухи. Самый популярный гласил, что рыцари попали в засаду трекийцев, которые притворились джидийцами, переодевшись в меха и сменив мечи на топоры.

– У тебя есть право помолчать, Лимон, – сказал Эндри. – Прояви уважение к нашим усопшим лордам.

Лимон оскалил зубы в кривой ухмылке. По желтизне они не уступали его волосам.

– Вот он, наш Эндри, идеальный мальчик, который во всем превосходит остальных.

Эндри даже не вздрогнул. Он слышал эту колкость с самого детства и научился пропускать ее мимо ушей. К тому же Лимон в каком-то смысле делает мне комплимент, пусть он и слишком глуп, чтобы это понять.

– Ты поэтому выжил? Оказался настолько идеальным, что джидийские волки постеснялись выть над твоим трупом?

Хотя Лимон был на голову ниже, он превосходил Эндри по ширине плеч и умело пользовался этим преимуществом. Он отпихнул Эндри в сторону и, гордо пройдя вперед, заговорил – достаточно громко, чтобы его услышали остальные оруженосцы:

– Вы бы не увидели меня на Холме Героев, если бы я был с моим лордом в момент его гибели, это уж точно. Какой позор – топтать землю Варда, когда твоего рыцаря нет в живых!

Щеки Эндри вспыхнули ярче, чем мантия на плечах Лимона. Это не укрылась от глаз Монна, и он широко ухмыльнулся, подначивая Эндри сказать что-нибудь в ответ.

«Я живу с этим позором каждый день своей жизни!» – хотелось выкрикнуть ему, но он промолчал, крепко сжимая зубы и шагая наравне с другими. «Он ни разу не видел настоящего сражения, как и все остальные, – думал он, глядя на своих собратьев-оруженосцев. Хотя они шли рядом, ему казалось, что их разделяет огромное расстояние. – Они понятия не имеют, каково это на самом деле».

Лимон окинул его взглядом, полным злобы.

Он просто завидует, потому что в поход взяли меня, а не его.

Но он не знает, что я тоже завидую ему.

Лимон еще раз ударил его плечом, но Эндри снова промолчал.

В мире есть создания пострашнее тебя, Дэйвел Монн, и они скоро придут за нами всеми.

Процессия достигла той части Холма, где покоились рыцари Львиной гвардии, посвятившие всю свою жизнь защите королевской семьи Галланда. Сэр Тибальд Брок. Сэр Оттон из Каслвуда. Сэр Конрада Кейн, единственная женщина, служившая в Львиной гвардии, которая пала на поле боя, защищая своего короля во время Битвы фонарей. Эндри задумался: а что, если их призраки парят где-то неподалеку, чтобы поприветствовать своих братьев и проводить их в мир богов?

Но если сэр Грандель и кузены Норт и стали привидениями, то они витают далеко отсюда.

Рядом с могилами был разбит шатер из зеленого шелка. Стулья, стоявшие под навесом, пустовали: королева и ее свита еще не прибыли.

Пока рыцари спешивались, их оруженосцы торопливо брали коней под уздцы и отводили в сторону, чтобы лорды могли выстроиться шеренгой. Пажи сгрудились в кучу, стараясь не мешаться под ногами. Из всех оруженосцев без дела стояли лишь Эндри, Лимон и Карл Даспольд – юноша, который раньше прислуживал сэру Рэймону. Карл, чья доброта могла соперничать с жестокостью Лимона, встал между двумя остальными. У его ног бегала лохматая коричневая гончая, то и дело поднимавшая на них глаза, полные тоски. Пес ждал хозяина, которому было не суждено вернуться домой.

Рядом с шатром остановились три повозки. Они привезли пустые гробы, обитые шелком: красным с изображением серебряного сокола для кузенов Норт и серым в небесно-голубую клетку для сэра Гранделя. Каждую повозку сопровождал небольшой отряд из дворцового гарнизона.