Сейчас Элли наверху, убирается, как она делала всю неделю: Линден подчеркивает, что ее работа заключается в том, чтобы ухаживать за Боуэном, не за домом Рида, но она настаивает на том, что слишком много пыли неблагоприятно влияет на ребенка.

- Я должна убедиться, что у нее мой контрольный список – говорит Сесилия и спешит внутрь.

Я вижу, что она изо всех сил пытается быть сильной. Боуэн такая же часть ее, как собственная рука, для нее это было трудным решением, оставить его. Но он не был бы в безопасности. Кто знает, с чем мы столкнемся. Линден следует за Сесилией в дом, и я прислоняюсь к двери джипа. Рид наклоняется рядом со мной и говорит:

- Это не твоя вина, куколка.

Я знаю, что он пытается утешить меня, но я не могу помочь своему горькому смеху.

- Ладно.

- Правда – говорит Рид – Это было неизбежно, в конечно счете это бы случилось. В один прекрасный день мой брат бы оступился. Я всегда боялся, что Вон что-нибудь натворит, в попытках сделать его здоровым, и Линден будет убит. Но благодаря тебе, Линден, наконец начинает набирать некоторую силу.

- Разве было бы так плохо, оставить его в неведении? – говорю я – Если бы я не приехала, по крайней мере, он бы получил немного счастья.

- Ну, теперь ты здесь – говорит Рид – Ты можешь думать об этом или действовать.

Он прав, конечно. Лучше умереть, пытаясь, чем умереть без цели. Это был мой брат, который вытащил меня из постели когда-то, это он заставил меня двигаться, пока все не стало удобным установленным порядком. Но он не здесь чтобы вытащить меня сейчас, он за сотни миль, убивает невинных людей во имя каких то анархистских причин. Он больше не может поддержать меня. Я должна сделать это сама.

Линден тащит коробку с бутылками воды, и ставит рядом с другими припасами.

- Могу я тебе чем-нибудь помочь? – спрашиваю я. Он закрывает дверь.

- Все сделано. Мы готовы ехать.

Рид показывает нам, как пользоваться телефонами, которые являются гордостью его домашних изобретений. Их три, один он держит в руке.

- Они почти никогда не работают – говорит он нам – Они работают только на сигнальных башнях. Такие вы найдете только в городах. И здесь конечно, так как я сделал их сам.

- Так вот что все время жужжало – говорит Сесилия задумчиво. Ее руки скрещены, капюшон свитера надет на голову, несмотря на жару. Мне кажется, сильный ветер может растрепать ей волосы, когда ветра не будет, она его снимет.

- Вы можете положить их на приборную панель – говорит Рид – Позвоните мне, если случится что-нибудь. Я приеду за вами.

Все прощаются. Боуэн – само спокойствие, когда Сесилия и Линден суетятся над ним, передавая его друг другу. Он смеется, а Сесилия хмурится, когда отдает его в руки Элли, которой она, в последнюю минуту, напоминает о списке. Он очень любит, когда поют. Важно заставлять его ползать, чтобы он не отставал от своих сверстников.

- Мы скоро вернемся – говорит Сесилия сыну – Ты даже не заметишь нашего отъезда.

Я чувствую укол вины, когда забираюсь на заднее сидение. Я не хочу быть причиной, чтобы кто-либо разлучался из семьи. Я вклиниваюсь между окном и грудой коробок и чемоданов. Сесилия садится передо мной, а Линден садится за руль. Сесилия спрашивает:

- Ну и как быстро она может ехать?

- Может быть пятьдесят, – отвечает Линден.

Она пролезает через подлокотник и смотрит на датчики:

- Число доходит до ста сорока – указывает она.

- Это старый автомобиль, любимая – говорит он – Только потому, что тут стоит цифра сто сорок, еще не значит, что мы должны ехать так быстро.

- Ой, Линден – говорит она, падая на сиденье с размаху – Жизнь коротка.

***

Когда наступает ночь, мы не останавливаемся.