- Ты не очень – говорит Мадам – Возможно, только достигла половой зрелости.

Она выпрямляется, хлопает в ладоши, побуждая телохранителей к действию.

- Прочь с дороги – говорит она им – Кто-нибудь приготовьте чаю нашим гостям, пока я звоню отцу этого красивого мальчика.

***

- Твой отец и я были знакомы в прошлом Линден – говорит Мадам – Еще в школьные годы у нас было, что-то вроде интрижки.

Мы сидим на цветных подушках в персиковой палатке, где Габриэль и я были вместе, чтобы привлечь толпу. Позолоченная клетка по-прежнему на месте, и судя по смятой простыне внутри, Мадам нашла новых исполнителей.

- А потом моим любовником стал его коллега – Мадам наливает чай в чашки и ставит на ящик вместо стола – Я вижу, ты вырос и у тебя есть его очарование, не так ли? Даже если ты человек не многословный.

Она смотрит на Сесилия, и ее лицо становится разочарованным. Возможно, она ожидала, что у жены сына Вона, должна быть более гламурная жена. Но она смотрит на кольцо Сесилии, затем на Линдена, и ее лицо снова сияет. Хотя у моих сестер по мужу были уникальные узоры на наших обручальных кольцах, но у них один дизайн – виноградная лоза и цветы, запечатленные в бесконечной петле – и Мадам восхищалась моим. Теперь она видит, что я его не ношу.

- Где твой мальчик слуга? – спрашивает она снова. Она начинает полировать свой серебряный пистолет: на нем поддельные изумруды. Я не знаю, что она хочет этим показать. Возможно, она хочет им угрожать. А возможно, и нет. В мире Мадам это совершенно нормально, любоваться смертельным оружием за чашкой чая. Я говорю ей первое слово за столько месяцев:

- Исчез.

- Так или иначе, для тебя он был слишком слаб – говорит Мадам – Ты была бы более обеспечена, находясь рядом со своим мужем.

Она улыбается Линдену. Что-то изменилось в его глазах, и она знает, что причинила ему боль. Но все же этой боли недостаточно. Она должна сказать что-то большее.

- Когда она впервые описала тебя, признаюсь, я представила обессиленного зверя. Она, конечно, не представила тебя в самом выгодном свете. Пей свой чай, все вы. У меня есть парочка дел. Может, вы будете более болтливы, когда я вернусь.

Она встает, и юбки крутятся вокруг нее, бижутерия шумит, когда она выходит. И как обычно я вижу силуэты охранников за пределами шатра. Сесилия и Линден тоже их видят. Сесилия сует руку в карман и обеспокоенно смотрит на экран телефона.

- Ничего – бормочет она, убирая его обратно – Ты и твой дурацкий сломанный хлам, Рид.

Линден выглядит так, будто его тошнит.

- Должен же быть способ, чтобы использовать этот телефон – говорит Сесилия тихо, чтобы охранники не услышали – Как еще эта сумасшедшая леди может звонить твоему отцу?

- Один из ее охранников изобретатель – говорю я – Я уверенна, он кое-что знает.

Не так уж важно. Сейчас мы здесь, Вон в пути, и он обязан быть более, чем милосердным с нами. Сесилия смотрит на пар, поднимающийся из чашки в ее руках.

- Не пей это – говорю я ей.

Она только смотрит на пар и ее глаза наполняются слезами, потому что, не смотря на все силы и отвагу, которую она показывала Мадам, и даже то, как она стояла перед Воном, она все еще боится. Линден пальцами обхватывает ее подбородок и заставляет взглянуть на него.

- Я не позволю моему отцу причинить тебе боль – говорит он.

Ее голос тих, когда она говорит:

- Ты меня еще любишь?

- Какой глупый вопрос – говорит он – Конечно.

Я смотрю на грязный пол, пытаясь стереть, эти внезапные воспоминания о Габриэле. Мы были влюбленные, иллюзия, что продавала Мадам своим клиентам, которые толпились за этой золотой клеткой.