Виной всему ее трусость и решительность Коннора. Что касается последнего, у Линды была масса возможностей убедиться в беспощадной стремительности этого человека, когда дело касалось его интересов. Именно так Коннор Брендон проводил все финансовые операции, именно так заключал сделки и выигрывал дела. Под внешностью цивилизованного бизнесмена скрывался завоеватель, привыкший брать свое, чего бы ему это ни стоило.

Кроме того, испуганную, раздавленную и униженную женщину, чья жизнь внезапно оказалась совершенно разбитой, просто не мог не сломить натиск этого сгустка мужественности и сексуальности.

Он вопросительно взглянул на ее нахмуренное лицо, беззвучно спросил, все ли в порядке, а Линда только сердито тряхнула головой. Почему она должна разрываться между тоской и неутолимой тягой к этому великолепному самцу?

Раньше ее удерживала память о Нике, уважение к нему, горечь утраты, но теперь между ними не осталось ни единой преграды.

Все еще злясь — не то на себя, не то на Ника, не то на Коннора, — Линда закрыла глаза и попыталась расслабиться. Не получалось. От этого мужчины исходила почти осязаемая волна чувственности, и молодая женщина стала смотреть в окно, надеясь хоть немного отвлечься.

Она узнавала очертания бухт и заливов, мелкие островки, с восхищением разглядывала густые заросли леса, начинавшиеся почти сразу от прибрежной песчаной полосы. Все, что угодно, лишь бы не думать о Конноре Брендоне.

Они приземлились, когда вокруг уже стояла ночь, пурпурно-фиолетовая, звенящая голосами цикад, благоухающая тысячами цветов, сверкающая мириадами звезд.

Линда расстегнула ремень и потянулась, пытаясь выпрямить затекшие ноги. Коннор обернулся к ней и неожиданно улыбнулся так дружелюбно и тепло, что она удивилась, немного смутилась, а в результате, конечно же, врезалась лбом в слишком низкую дверцу. Вскрикнув, Линда потерла ушибленное место, а Коннор уже подхватил ее на руки и осторожно опустил на мягкую лужайку.

— Что случилось?

Он, нахмурясь, осторожно трогал пальцами стремительно наливающийся синяк, а она замерла от его прикосновения, с новой силой ощутив, как сгущается вокруг атмосфера, как кровь в жилах превращается в шампанское и начинает серебряными молоточками вызванивать в ушах.

— Посиди, пока я отнесу сумки в дом.

Она благодарно кивнула и повернулась в сторону темной громады, возвышавшейся позади них. Вертолет прощально взревел и почти сразу растворился в темноте. Линда рассеянно переводила взгляд с одной сумки на другую, с пакета на пакет.

Ну разумеется. Нужно же что-то есть до отъезда в Канаду, вот Коннор и запасся продуктами еще до визита к Каю и Джой.

Сильная рука ласково тронула ее плечо.

— Как голова? Не болит?

— Нет, все нормально. Я не сильно ударилась.

— Что ж, тогда добро пожаловать в мою лачугу.

— Я могу понести пакеты…

— Иди в дом, ты замерзнешь. Я сам все принесу.

— Я вовсе не замерзла!

Вместо ответа он прижал ее руку к своей щеке, и Линда на мгновение лишилась дара речи. Коннор совершенно спокойно кивнул:

— Я так и думал. Ледяные.

Она не отняла руки, потому что чувствовала себя удивительно хорошо, ощущая это тепло и эту силу возле себя. Рука об руку они вошли в дом.

Австралийская ночь бушевала вокруг них, дурманя головы ароматами неведомых цветов, и звезды мерцали загадочно и волшебно. Коннор распахнул широкие двери, и Линда застыла на пороге.

— Я бы не назвала это лачугой! Шикарный дом. Сколько здесь спален?

— Четыре. Хороший дом. Крепко построен, за ним легко ухаживать, и он прекрасно подходит для того, чтобы время от времени скрываться в нем ото всех на свете.