Глядя на потемневший кусок дерева, трудно было поверить, что эта икона оценена ведущими страховыми агентствами Великобритании и США в два с половиной миллиона долларов.

 Запалив купленную в храме восковую свечу от одного из множества огоньков, горевших возле иконы, Руслан Флоренский воткнул ее в шандал, неумело перекрестился и, следуя молчаливому кивку отца в сторону выхода, неспешно покинул храм. Возле дверей их ждал бронированный черный «мерседес».

 Руслан сел за руль, запустил мотор и плавно тронул машину с места. Вывернув на оживленную в середине дня улицу, закурил. Поймал застывший взгляд отца в зеркале заднего вида, ухмыльнулся и сказал:

 – Только дебилы, потерявшие счет деньгам, могут отмаксать за такую лажу два лимона! Я бы эту доску даже в туалете не повесил!

 – Прежде чем куда-то ее вешать, нужно сначала снять, – покусав нижнюю губу, резонно заметил Леонид Александрович. – Это не так просто, как кажется. Ты видел защиту? Попы тоже не дураки… раз рискнули в погоне за прихожанами такой шедевр на всеобщее обозрение выставить. Сдается мне, сигнализация на доске та еще. С секретом. Да и мусора с «калашами» круглосуточно возле храма дежурят.

 – Что один умелец сделал, то другой непременно сломать сможет, – изрек Руслан любимую сентенцию всех варваров и сморщился от попавшего в глаза дыма. Отпрыск хозяина казино курил по-шоферски, вынимая сигарету изо рта только для того, чтобы стряхнуть нагоревший пепел. – А мусора… разве это проблема, па?! За хорошие башли можно и мокруху провернуть, делов-то на три копейки. Дал отморозку дуру, отстегнул штукарь гринов и считай, сержанты уже с ангелами беседуют. Кстати, сколько этот пожиратель лягушек готов выложить?

 – Пока жидярится, сволочь. Думает, мы аборигены африканские, на стеклянные бусы золотого истукана променяем. Но я его додушу, вот увидишь. Без лимона зелени я с ним даже базарить не стану, – сухо сообщил хозяин «Полярной звезды». – Не меньше половины этой суммы придется заплатить Тихому, чтобы нашел толкового художника-копииста.

 – Не понял… – после секундного молчания бросил Руслан. – Ты что, фраеров этих вообще кинуть собрался?!

 – Как сказать, – усмехнулся Флоренский. – Кинуть не кинуть, а план у меня уже есть.

 – Давай колись! И почему именно Тихий?

 – Я с клюквенниками дел сроду не имел, но Белов, как мне помнится, в молодости как раз кражами из сельских церквей с подельником промышлял. Подельника потом на лесоповале в Коми бревном придавило… Лет прошло с полста, но связи наверняка у старика остались. Вот пусть и найдет мастера, который сможет изготовить копию, неотличимую от оригинала. А лучше две. Одну мы впарим малышу Жаку, а другую… вернем на место. Словно и не было никакого похищения.

 – Сложно, – языком перекинув хабарик в другой угол рта, скривился Руслан. – Любой эксперт вмиг туфту от раритета отличит!

 – Разумеется, отличит, – в глазах Флоренского сверкнул холодный огонь, – если будет что отличать. И что восстанавливать. Ты, отрок, про литовца-маньяка, который в Эрмитаже кислотой на полотно Рембрандта плесканул, слышал?

 – Да че ты, отец, все вокруг да около ходишь?! Я тебе кто – хер с горы и сбоку бантик?! Выкладывай без понтов, чего намозговал…

 – Ну слушай, дорогой. – От родного сына, которому не раз приходилось в интересах бизнеса «решать вопросы» с помощью оружия и кулаков, у игорного магната секретов не было. – В одну прекрасную ночь пара отморозков гасит охраняющий храм наряд ментов.