– Га-га-га! – взорвался Руслан. – Слышал бы тебя сейчас Белов, па!..

 – Закрой р-рот и меня слушай! – осадил сына Леонид Александрович. – Париж нам на хрен не уперся! В одной только Москве таких коллекционеров черного антиквариата, готовых за краденую доску выложить пол-лимона или больше, – как грязи. Главное, иметь точные выходы на нужных собирателей и не врюхаться в ФСБ…

 – Да, отец, на словах-то оно все и всегда просто безупречно, а вот на деле… Где найти спецов по сигнализации и по снятию брони? Где, мать вашу, найти такого маэстро, чтобы нарисовал две копии, хотя бы на вид, без экспертизы, неотличимые от старой, потрескавшейся доски? И где, скажи, взять сам материал для изготовления икон?!

 – А я, кажется, и не говорил тебе, что все будет очень просто. Для нас с тобой основная задача в том и состоит, чтобы на практике тема сверкала еще красивее, чем на словах, – спокойно ответил Леонид Александрович. Посмотрел на часы. – Слушай, сынок, подбрось меня к Смольному, а сам прогуляйся пару минут, лады? Нужно в темпе перетереть с Андреевым насчет нового здания. Это много времени не займет. – Флоренский хлопнул себя ладонью по нагрудному карману пиджака. – Аргумент дал – аргумент принял. Одна минута…

 – У нас с пацанами через час стрелка – предупредил командир зондеркоманды.

 – Успеешь, сынок, – пообещал Флоренский и легонько похлопал наследника по крепкому, не раз выручавшему в трудную минуту плечу.

 Глава 32

 Олег Степанович Белов принял хозяина казино «Полярная звезда» в отдельном кабинете принадлежащего ему бильярдного клуба «Аллигатор». Здесь, в уютно обставленном закутке, где на дне подсвеченного с четырех сторон аквариума неуклюже возлежала зубастая рептилия, старый авторитет мог чувствовать себя совершенно спокойно.

 Долгий, полный четких деталей и полупрозрачных намеков монолог Леонида Александровича Флоренского старик выслушал молча, лишь время от времени менялась мимика сухого, обтянутого желтоватой кожей лица.

 Наконец Флоренский закончил свой рассказ, промокнул покрывшийся испариной лоб носовым платком, закурил свой любимый «Парламент», отхлебнул глоток клюквенной водки из пузатого стакана и вопросительно воззрился на старика.

 – Ну как тебе тема, Олег Степанович?

 Тихий, попыхивая трубкой и выпуская дым через нос, чуть заметно дернул подбородком.

 – Ты молодец, Леня, что пришел сразу ко мне, – похвалил Тихий, – а не стал голыми руками… хватать каштаны из огня. Кстати, ты, когда был в Париже, пробовал эти их жареные каштаны? Я по телику видел – их там на каждом шагу ниггеры продают…

 – Да-да, приходилось, – поморщился Флоренский. – Говно жуткое. Как наши желуди, если зажарить их на костре. Только крупнее и чуть послаще. Сплошное расстройство желудка. Пацанами мы и не такую дрянь пробовали!

 – А человечинку? – словно невзначай спросил Белов, исподлобья взглянув на развалившегося напротив бизнесмена. Добрая треть акций «Полярной звезды» принадлежала старику, правда, об этом знали лишь они двое да доверенный адвокат в столичном юридическом агентстве.

 – Что?! – Леонид Александрович вылупил глаза.

 – Ах да… – словно в забывчивости, примирительно махнул изуродованной артритом рукой Тихий. – Тебя же, сопляка, во время блокады Ленинграда еще и на свете не было.