– Фу ты, черт, – утирая мокрую бороду рукавом халата, беззлобно выругался Тихий. – Дожил, едрен батон… На зоне за шестнадцать лет не то что не опустили, даже дыхнуть в мою сторону боялись, а родной внук, на старости лет, взял да и обоссал. Э-эх, глупик ты мой бестолковый! Ну ничего, тебе можно… Только тебе одному во всем этом блядском мире!

 Поднявшись с табуретки, авторитет нетерпеливо посмотрел на лакированную ясеневую дверь детской, за которой уже слышались торопливые шаги спешившей к ребенку няни – самой лучшей среди всех, которых можно было найти в Питере. В семье голливудской кинозвезды пять лет гувернанткой отработала в самой Америке! Если не врет. А это уже рекомендация!..

 Когда Тихий входил в расположенный этажом ниже кабинет, там уже надрывался стационарный телефон, подключенный к хитроумному устройству, которое препятствовало прослушиванию. Похоже, дело с иконой запахло керосином. Впрочем, все свое – и деньги и раритет – Тихий уже получил. Заморочки достались исключительно Флоренскому и его кодле. Но пускать на самотек дело, в котором он и его люди приняли непосредственное участие, а самому в случае опасности отойти в сторону было не в принципах Тихого. Он снял трубку с выполненного под старину громоздкого, в позолоченном корпусе аппарата с наборным диском.

 – Говори, что у тебя там случилось, – буркнул в трубку, усаживаясь в кресло и беря с подставки набитую табаком трубку. – Неужто кинул тебя адвокатишка этот?!

 – Не-а, – отозвался уже изрядно захмелевший бывший бандит Леня Треф. – Бабульки я принял, все как положено! Восемь сотен, как с куста! Правда, не налом, а чеком, но бумага светлая. Я уже дал команду Яшке как можно скорее превратить чек в живые грины. Через три часа кейс с бабками будет у меня. Здесь другая лажа нарисовалась, Степаныч…

 Принявший лишку Леонид Александрович, забегая вперед, сбиваясь и путаясь, все-таки сумел в деталях обрисовать авторитету сложившуюся ситуацию и поинтересовался его мнением насчет возможности дальнейших эксцессов.

 – Да уж, знал бы прикуп – не работал. Жил бы в Сочи – там тепло, – нахмурив брови, пробормотал Тихий. – Кто ж знал, что на обороте должна быть какая-то царапина… С лица-то все вообще ништяк катило! И деревяшка старая, и краска в трещинах. Когда эксперт эти копии увидел, у него аж очки на лоб полезли.

 – Да болт с ней, с копией! – не выдержал, сорвался на истеричный рык Флоренский. – С финансовой точки зрения все вообще великолепно! Хотя копия эта мне до одного места… Хочешь, тебе отдам, на память? Меня сейчас больше этот Гийом волнует, в рот ему ноги! От спеца, который растворяется в воздухе, когда его пасут пять амбалов, можно ожидать любой подлянки!

 – Не исключено, – прикуривая, согласился Тихий. – А ты, я смотрю, вместе со своим взводом боксерским, не отходя от кассы, в штаны наделал? Не рановато ли, Леня?!

 – Как сказать… Этот Жак, несомненно, профи. Только и я не желторотый пацан! Достать меня в одиночку ему вряд ли по зубам. Да и вряд ли он, после убийства старика, станет надолго задерживаться в России. Знать бы, какие ему Боярофф оставил инструкции на случай кидалова с нашей стороны. Я вполне допускаю мысль, что он просто дал Гийому возможность слинять. Чтобы не попасть под раздачу. Ведь не исчезни он, пришлось бы закапывать вместе с мухомором…

 – Так чего ты тогда очком играешь, не пойму, – хмыкнул Тихий, выпуская струю дыма. – Лавы принял, концы в воду спустил, радуйся. Ну, если совсем уже мандраж достал, свали куда-нибудь на пару недель. Погрей пузо под пальмами, глотни текилы со льдом!.