– Ну-у, – промычал в задумчивости босс «Полярной звезды», – вообще-то можно и отдохнуть. Какой смысл ему летать туда-сюда, я так думаю! Если выяснится, что смылся обратно в Париж, туда ему и дорога. Пусть живет, – заметно воодушевившись, великодушно разрешил Треф. – В натуре, смотаюсь, пожалуй, отдохну. На Кипр. Полгода уже, почитай, из Питера носа не высовывал. Осточертело все, веришь, Степаныч?!

 – Вот и езжай, Леня, – успокоил подельника старый уголовник, мысленно усмехнувшись трусости бывшего братка, на которого работает целая служба безопасности, который раскатывает в бронированном «мерсе» и все равно испуганно тычется по углам при первой же абстрактной угрозе со стороны какого-то сбежавшего лягушатника. Раньше, помнится, Леня Треф таким ссыкуном не был. – Сотовый у тебя, я знаю, на всемирном роуминге. Как только мне скажут, что это чмо прошло паспортный контроль и поднялось в небо, я сразу дам тебе знать. Ну, бывай, дорогой.

 – Умеешь ты успокоить, Степаныч! – уже совсем бойко хихикнул Флоренский. – До встречи!

 – Придурок, – опуская трубку на аппарат, презрительно процедил Тихий, закрыл большим пальцем руки верхнее отверстие в трубке, выждал, пока набивка потухнет от отсутствия кислорода, бросил трубку на подставку и направился на третий этаж виллы, в детскую…

 Чуть погодя авторитет свяжется со служащим в аэропорту Пулково знакомым офицером ФПС России, который сутки спустя в очередной раз ткнет пальцем в клавишу подключенного к центральной базе данных компьютера, что-то довольно промурлыкает себе под нос, наберет номер Олега Степановича Белова и сообщит, что гражданин Французской Республики Жак-Ив Гийом час с небольшим назад прошел паспортный контроль в столичном аэропорту Шереметьево-2 и в настоящий момент уже находится в воздухе, пролетая на высоте пять тысяч метров где-то над подмосковными картофельными полями.

 Глава 41

 Десять лет назад лейтенант парижской криминальной полиции, сыщик Жак-Ив Гийом заслуженно считался среди коллег лучшим в столице специалистом по скрытному наружному наблюдению, инструктором высочайшей квалификации. А подготовленные им на спецкурсах, натасканные и обученные всем хитростям наружки полицейские филеры из числа сержантов могли часами «водить» по городу вверенный им объект, не рискуя при этом быть обнаруженными. Они умели быть невидимыми и в многолюдной толпе, и в пустынном переулке. И это здорово помогало им в службе. Не сосчитать преступлений, раскрытых исключительно благодаря умелому действию курсантов Гийома, днем и ночью, и в снег, и в дождь, и в жару выслеживавших преступников…

 А потом все в одночасье рухнуло, когда произошел этот злополучный эпизод с пропажей из квартиры убитого турка бриллиантового ожерелья, впоследствии найденного в тайнике, устроенном в вентиляционной шахте квартиры лейтенанта Гийома. Кроме ожерелья там обнаружилась крупная сумма денег, равная двухгодичному жалованью полицейского лейтенанта, объяснить происхождение которой ошарашенный офицер так и не смог. По одной простой причине – он впервые видел этот тайник. Одним словом, его тогда круто подставили, разумеется не без помощи продажных коллег. Гийом догадывался о причине. За три месяца до рокового инцидента не без его активного участия был посажен за решетку на двадцать пять лет за связи с одним из столичных крестных отцов заместитель прокурора Парижа. Это была существенная потеря для мафии.