Догадка пришла сразу, и Леха, за плечами которого было много такого, о чем не говорят вслух, все равно ощутил, как по спине пробежала ледяная волна.

 Он тяжело ввалился в джип, переглянулся с Лобастым, закурил и скомандовал:

 – Давай Питер. До вечера забот хватает. С папой надо вопрос о Северном рынке перетереть, пока он не свалил. Ты в курсе, Петрович сегодня к трем часам на венчание к Пузырю поедет, в Троицкий храм.

 – Знаю, его Зверь с братвой сопровождать будет. А мы к шести с делами закончим, – проговорил Лобастый, внутренне уже ликуя от предчувствия поживы. Выходит, прав оказался барыга?

 – Когда закончим, то чуток переоденемся и вернемся, – помолчав, процедил Реаниматор сквозь зубы, медленно выдыхая сизый дым. – Зайдем к господину режиссеру в гости. Без приглашения.

 – Ну а если круто повезет, даже сможем поприсутствовать на съемках! – оскалился Лобастый, до упора вдавливая педаль акселератора.

 Глава 6

 Со строны застывшие у алтаря Троицкого храма молодожены смотрелись как пара клоунов в цирке. Толстый и Тонкий. Это сравнение сразу пришло на ум Тихому, и несколько его позабавило, на минуту вырвав из плена неприятных мыслей. Действительно, разменявший пятый десяток, низкорослый, упитанный Пузырь, и совсем еще юная, высокая, очень худая невеста выглядели на редкость смешно.

 – И где он ее, такую прозрачную, только откопал? – словно по заказу, как раз в эту минуту прорвавшись через церковные песнопения, послышался сбоку, из толпы приглашенных, надменный басок.

 Тихий повернулся и с интересом посмотрел на стоявшего у колонны крепкого мужика, который с презрительной ухмылкой глядел поверх голов на неумело прикладывавшихся к подставленной священником иконе новобрачных. Судя по внешнему виду – видневшейся из-под воротника белоснежной рубашки «голде», засунутым в карманы брюк рукам – этот здоровяк, наверняка принадлежал к питерской братве. А точнее, к ее верхушке. Рядовых быков на свадьбу авторитета если и пускают, то лишь в качестве охраны. У этого же была своя свита – тройка шкафов, даже в полумраке храма не снимавших квадратные темные очки. Но, как ни странно, Степаныч видел атлета впервые. Наверное, кто-то из новых, не так давно приподнявшихся и занявших ступеньку уровнем выше боевиков, подумал Тихий.

 – Так они с самого ее детства знакомы, – проявил редкую для своего статуса осведомленность один из телохранителей атлета. – Это его двоюродная сестра, прикинь!

 – Ни хрена себе, – фальшиво удивился здоровяк и, словно культурист на подиуме, поиграл проступавшими под огромного размера пиджаком грудными мышцами. – Это же грех, кровосмешение!

 – У католиков трахаться с кузинами всегда было можно, – вставил другой охранник.

 – Так это у католиков, а Пузырь-то православный… Во, дожили, туши свет! – не унимался амбал.

 Как и предполагал Тихий, сразу с десяток братков из сгрудившейся в храме толпы, резко оглянувшись, злобно зыркнули на бугая. Ага, засуетились.

 Тихому было любопытно, чем все закончится. Атлет со товарищи, будучи в явном меньшинстве, открыто нарывался, без тени страха с ухмылкой наблюдая за ответной реакцией пузыревских братков.

 Но что больше всего поразило Тихого, так это бессильная злоба на лицах не сделавших даже малейшей попытки осадить незнакомца гатчинских! Что за чудо такое?! Уж не новый ли это воровской смотрящий, вместо Вишни?! С такой физиономией? Бред.

 – Слушай, ты, случайно, не знаешь, от какой семьи тот качок? – осведомился Тихий, оглянувшись на молча стоявшего сзади бодигарда Виталия.