– А как же! – всплеснула руками тетка. – Ларин, Казанова… Только вас вот что-то не припомню…

 – А мы со следующей серии появимся, – громко скрипнув единственной извилиной в мозгу с гоготом добавил Верзила. И тут же повернулся к Реаниматору и грохнул: – Верно, братва?! Гы-гы!

 Лехе снова захотелось разбить этому придурку рожу. Разумеется, он сдержался. Взял протянутый пластиковый пакет с обносками, вежливо попрощался и первым покинул удушливый полуподвал.

 Погрузились в джип, заехали перекусить в бистро, дернули по паре бокалов разливного пива и уже ближе к ночи не спеша поехали в Русско-Высоцкое. Прибыв в поселок, припарковали «БМВ» в тихом месте недалеко от трассы и переоделись. Теперь они походили на двух работяг и алкаша-селянина. Сообщив Лобастому, где находится нужный дом, Реаниматор отправил его на разведку.

 Лобастый вернулся через полчаса и поведал, что в округе тишина, местные в основном торчат по домам, возле коттеджа стоит корейский минивэн, а на втором этаже, несмотря на белые ночи, из-за плотно закрытых жалюзи пробивается свет.

 – Значит, хозяева дома, – ухмыльнулся Реаниматор. – Тем хуже для них.

 Проверив обойму «ТТ», Леха спрятал пистолет в карман пиджака.

 Просидев в джипе еще час, братки прополоскали горло купленной по дороге ядреной водярой «Асланов», побрызгали ею на лицо и одежду и покинули тачку.

 Едва вынырнули из пролеска на застроенную частными домишками улочку, как по-кошачьи мягко ступающий Реаниматор вдруг начал выписывать кренделя, спотыкаться. Глядя на него, Лобастый и Верзила стали делать то же самое. Особенно преуспел в лицедействе Верзила, поскользнувшись в грязи у свинарника и с яростными матюками растянувшись посреди шибающей в нос навозом лужи.

 Когда за поворотом дороги на окраине поселка показался двухэтажный коттедж, размахивавший полупустой бутылкой расхристанный Леха обнял за плечи шатавшегося из стороны в сторону Лобастого, ткнул пальцем в сторону дома и громко сказал:

 – Вон там она, сука, и блядует! Васька сам видел, как заходила!

 – А чей это клоповник? – икнув, пробормотал Лобастый и посмотрел на бригадира таким натурально-одуревшим взглядом, что Леха даже хрюкнул от смеха. Вот актер, блин! Талант, похлеще Станиславского.

 – Козла какого-то! Дачник, мать его! – злобно процедил Реаниматор, упорно двигаясь к цели. Краем глаза поймал бредущего слева «работягу» Верзилу. Глаза амбала сошлись у переносицы, челюсть отвисла, грязный как свинья. То, что требуется.

 – Ворюга долбаный, виллу себе выстроил! – поддержал Лобастый. – Так мало ему, еще баб чужих трахать захотел! Слышь, Степан?!

 – Ну… ик.

 – Если Нинка твоя там, мы гондона отхерачим, как бог черепаху, а курятник обольем солярой и подпалим!

 – А запросто! – кивнул Реаниматор. Поймав взгляд Верзилы, указал ему пальцем на обрезок металлической арматуры в придорожной канаве. – Петюня, а ну-ка, прихвати хреновину! Щас мы этому пидору городскому башку-то сшибем!!!

 – Это мы завсегда, Степа, – явно балдея от прикольного спектакля, амбал нагнулся, подхватил ржавый прут и вслед за Лехой и Лобастым двинулся к ограде коттеджа. – Засветим, только искры брызнут!

 Братки разговаривали так громко, что в опустившейся на поселок тишине не услышать их пьяные вопли было невозможно. Наблюдавший за коттеджем Реаниматор увидел, как в одном из окон второго этажа, за панцирем из закрытых белых жалюзи, промелькнула тень.