Леха посмотрел на припаркованный прямо перед домом минивэн с псковскими номерами, секунду подумал, а потом торопливо всучил Лобастому бутылку, выхватил у Верзилы железяку, размахнулся и врезал рифленым прутом по лобовому стеклу автомобиля, пьяно и хрипло закричав во все горло:

 – Выходи, пидор гнойный! Где Нинка?! Куда ты ее дел, шалаву?! Убью!

 Грохот, скрежет, звон, осколки стекла. Красота.

 – Правильно, Степа, так ему, буржую! – весело рявкнул Лобастый и, от души размахнувшись, метнул в окно початую бутылку с водярой.

 Разбившись о фигурную кованую решетку, литровая дура «Асланова» со звоном разлетелась вдребезги, оставив на стекле мокрый благоухающий след и обрывок бело-сине-черной этикетки.

 – Эй, хозяин, выглянь на минутку, потолковать надо! – задрав голову, басом рыкнул Верзила. – И Нинку Степкину с собой прихвати!

 Пацаны не подкачали. Реаниматор отшвырнул арматуру и бросился к входной двери, на бегу вытаскивая из пиджака снятый с предохранителя «ТТ». Прижался спиной к холодному кирпичу и затих. Бешеное биение пульса ощущалось каждой клеткой тела, нервы звенели как струны. Картинка перед глазами ритмично подергивалась в такт гулким ударам сердца.

 Ждать ответной реакции пришлось от силы полминуты. Бронированная дверь коттеджа с грохотом распахнулась, и на пороге выросли два крепких амбала с красными бульдожьими рожами. Первый, одетый в спортивный костюм, сжимал в грабке «стечкин», в руках что-то дожевывавшего напарника матово поблескивало вороненой сталью помповое ружье. На лицах жлобов, ошалевших от такой наглости, без труда читалась жажда пустить алкашам кровь.

 – Стоять, черви! – с завидной резвостью вскинув помповик, один из громил прицелился в застывшего перед крыльцом Лобастого. В действиях охранника угадывалась выучка опытного стрелка. – На брюхо, б…! Считаю до трех, скоты! Два с половиной…

 Облаченные в робы и дубовые ботинки братки, вдруг оказавшись в роли легких мишеней, быстро смекнули, что дело – дрянь, камнем рухнули на тротуарную плитку, которой был замощен двор, и синхронно накрыли головы руками. Регулярные набеги ОМОНа на сауны и кабаки северной столицы приучили бойцов не искушать судьбу.

 – Третий где?! – нервно зыркая по сторонам, с едва уловимым чухонским акцентом успел прошипеть белобрысый «спортсмен», но тут сбоку на его голову обрушилось нечто, и рассеянный свет белой питерской ночи сразу померк.

 Реаниматор успел пригнуться на долю секунды раньше, чем быстро качнувший стволом вправо охранник вдавил спусковой крючок «мосберга».

 Бабахнуло так, что заложило уши. Коротко стриженную макушку Лехи обдало адским жаром, показалось, что с него заживо сняли скальп. В нос шибануло запахом паленых волос.

 Уйдя из траектории повторного выстрела, он прыгнул вперед, перескочил через первого охранника и еще в полете что есть силы врубил тяжелым пистолетом в нос застывшего битюга с ружьем.

 – Встали, живо! – зыркнув через плечо на лежавших смирно братков, прохрипел Реаниматор, нагнулся над рухнувшим с крыльца головой вниз охранником, из расплющенного носяры которого толчками, пузырясь, вытекала на траву алая кровь, подхватил помповуху и, имея в каждой руке по стволу, нырнул в распахнутую настежь дверь.

 Сзади уже резво шуршали подошвами, готовя свои пушки к бою, Лобастый и Верзила.

 Из ближайшего к одинокому коттежду сельского домишки внимательно наблюдала за этим театрализованным налетом пара любопытных глаз…

 Глава 10

 То, что ей угрожает опасность, Алена интуитивно почувствовала, внимательно наблюдая за тем, как хищно переглядываются очкастый водила «девятки» и его попутчик – здоровяк с сальными телячьими губами.