– Не пойдет, – дернул щекой Лобастый. Поколебавшись, он все-таки решился сообщить бригадиру самое главное. Браток вообще был сейчас готов на все, только бы без риска для жизни отхватить жирный кусок добычи. – Пока ты шмонал гараж, звонил Колян… Наш Петрович что-то круто не поделил с Тихим, сегодня началась мочиловка.

 – Вот б..! – окаменев лицом, заиграл желваками Реаниматор. – Но почему я, бригадир, узнаю о начавшейся войне только ночью, от какого-то долбаного пехотинца?

 – Колян сказал, что шеф подозревает тебя в сговоре с Тихим, – глухо сообщил Лобастый, стараясь не смотреть в колючие глаза Реаниматора.

 – Но ведь это бред! – вскипел Леха. – Да я этого старого пердуна только издали видел!

 – Знаешь, что я тебе скажу, братила, – процедил Лобастый. – Мне лично насрать с колокольни, бред это или не бред, но я так мыслю: на хате или где-то рядом тебя уже наверняка ждет зондеркоманда Густава. Для обстоятельного базара в более подходящем укромном подвальчике. Так что на твоем месте я бы в квартиру сегодня не совался. Только это не все… Представь, отпустишь ты девчонку. Она случайно трепанет. А вдруг в ближайшем окружении старика у Саши есть свой стукач? Возьмут тебя за жабры, и – привет. И нас вместе с тобой. Густав большой мастер языки развязывать. Вот и всплывет до кучи тема, как мы сегодняшний экшен в этом долбаном поселке скрыли, барыг кончили, а баксы в немереном количестве прикарманили, не заслав долю в общак. Кранты! Понял, к чему я клоню?

 – Как не понять, Лобастый, – оскалился Леха. – Значит, если заявим о разборке, о бабках, если отдадим девчонку в заложницы, дав папе главный козырь в войне с Тихим, тогда и обвинения левые с меня автоматически снимут, и конфетку дадут. Так?

 – Есть еще один вариант – совсем тихо произнес боевик и в упор взглянул на Леху. – Мочкануть девчонку и… Верзилу. Трупы зарыть. Деньги поделить на двоих. С нас взятки гладки. А потом ты – сам кумекай, как именно, – конкретным делом доказываешь папе, что никаких контактов с Тихим отродясь не имел и готов крошить его кодлу направо и налево.

 – А ты, значит, беленький и пушистенький, – ухмыльнулся Леха. – Как одуванчик.

 – Так меня же ни в чем не подозревают, – резонно напомнил Лобастый. – К тому же вообще спасибо скажи, что Колян мне отзвонился, а я тебя вовремя предупредил. Втерся бы на хате по самое не хочу!

 – Короче, вот что! – сурово отрезал Леха. Свернув с чавкающей грязью грунтовки, они наконец вышли на шоссе. – Деньги делим на троих. А девчонка сегодня же вернется домой. Целой и невредимой. Я сказал. Точка!

 – Ну и хрен с тобой! – огрызнулся Лобастый. – Тогда выпутывайся как знаешь. Только если сучка проболтается, кранты придут всем троим!

 – Ша, я сказал! – вскипел Реаниматор. – Кончай базар! За свои с толстяком жопы можете не волноваться. Если вдруг возникнут проблемы, я все возьму на себя. Два раза не убьют. А сейчас садись за руль и представь, что опаздываешь на самолет.

 Распахнув дверцу джипа, Леха запрыгнул на сиденье рядом с Аленой и бросил пакет с деньгами к заднему стеклу взревевшего мотором внедорожника.

 Лобастый, лихо крутя руль и закладывая виражи, непрерывно думал о деньгах, о причитающейся ему доле, которая могла бы быть значительно больше. А еще о том, что подозрения Петровича насчет связи Реаниматора и старика явно не беспочвенны… Иначе почему бригадир так ревностно оберегает девчонку и не хочет не то что развлечься с ней и потом тихо замочить, но даже отдать шефу?! А ведь этим можно было бы враз прекратить войну и поставить Тихого на колени.