«Конечно. Пусть будут дискотека и маньяк-на-сильник. В конце концов, видок у меня тот еще. Надо же как-то объяснить порванную одежду и синяки».

 «Теперь не скоро сбежишь».

 «Ошибаешься. Напротив, отныне у меня будет полная свобода. А вздумает опять доставать – вообще объявлю голодовку!»

 «Я смотрю, ты девочка с характером».

 «Какая есть!» Алена показала Лехе экран блокнота, нажала на сброс и жестом дала понять, что не расположена продолжать диалог.

 Девушка, конечно, не могла даже предположить, что бок о бок с ней, с окровавленной повязкой на раненом плече, с залегшими под глазами темными кругами и ранней сединой на висках, сидит тот самый «двадцатилетний» юноша, которому, растаяв от откровенных писем, она заочно призналась в любви, о встрече с которым еще сутки назад мечтала и которой боялась больше всего на свете. Алена даже в горячечном бреду не могла представить себе, что тот милый юноша Алеша, портрет которого она не раз рисовала в своем воображении, может оказаться тридцатипятилетним бандитом по прозвищу Реаниматор, с некоторых пор пристрастившимся к виртуальному компьютерному миру для которого придуманная им однажды от скуки, тоски и одиночества красивая сказка чудесным образом превратилась в неотъемлемую часть жизни. Шестнадцатилетняя немая Алена стала для бандита всем: и психоаналитиком, которому можно рассказать самое сокровенное, и настоящим другом, которого у Лехи никогда не было, и той единственной девушкой из сладкой и наивной подростковой мечты – доброй, обворожительной, чистой, принадлежащей только ему одному!

 Когда после его необдуманного, вызванного сиюминутным порывом предложения о встрече девушка прекратила отвечать на письма, Лехин мир покачнулся…

 И вот она здесь, рядом с ним, в одной машине! Как в сказке…

 Сидя рядом с Аленой, ощущая ее дыхание, запах ее волос, Леха, хоть и испытывал смятение чувств, все же вынужден был в эту самую секунду решать другой, более насущный вопрос. Ибо прекрасно представлял себе, чем может закончиться для него освобождение дочери старика на фоне начавшейся войны группировок и возникших у папы подозрений на его, Лехин, счет. Свобода Алены могла стоить Реаниматору жизни. Для того чтобы спасти шкуру и доказать свою преданность братве, отмести все высосанные из пальца обвинения, от него требовалось всего ничего – взять телефон, набрать номер Мальцева и сообщить о разборке с барыгами и захвате дочери Тихого. Но кем он будет после содеянного?

 Реаниматор заставил себя отвести глаза от красивого, с мягкими правильными чертами лица Алены, нервно закурил и, отвернувшись от девушки, уткнулся невидящим взглядом в стекло, за которым проносились высокие тополя Таллинского шоссе.

 Короткие сумерки питерских белых ночей закончились, уже совсем рассвело…

 Глава 16

 Выпроводив ментовского капитана из кабинета и получив в обмен на солидную взятку в десять кусков не только свободу, но и твердые заверения опера, что подозреваемый в похищении Алены ссученный телохранитель Тимур завтра утром будет непременно освобожден и прямо у входа в РОВД передан для допроса и расправы Пал Палычу Клычкову, Тихий постарался взять себя в руки. Сев за обтянутый зеленым сукном огромный письменный стол, старик закурил трубку и, обхватив голову руками, задумался.

 Идея, как именно наказать развязавшего войну обидчика, спасти дочь и одним скачком одержать победу, пришла в голову старика неожиданно, словно озарение. Несколько раз прокрутив в голове молниеносно придуманную им двухходовку, Тихий поразился ее простоте и гениальности. Поднявшись из-за стола, он направился к встроенному в стену бару, открыл резную дубовую дверцу, налил и залпом выпил полфужера пшеничной водки, поморщился и занюхал кусочком шоколада.