– Да, другое. – Слова Бульдога прозвучали жестко и одновременно почтительно. – Я думаю, все эти словесные игры капитана с угрозой задержания – не более чем фикция. Или он полный дурак, или… вы уж извините, шеф, просто взял вас на понт. Хотел узнать, из-за чего весь сыр-бор, и, если повезет, по-легкому срубить деньжат. Судя по роже, с которой он покинул ваш кабинет, и по той скорости, с которой уехал, прихватив сержантов, вы кое о чем все-таки договорились. Ведь так?

 – Я дал легавому десять кусков, чтобы оставил меня в покое и завтра же освободил Тимку, – сдавленно, по-змеиному прошипел авторитет. Глаза его забегали из стороны в сторону и наконец остановились на Пал Палыче. – Как ни крути, а оформить задержание этот пес мог запросто… С чего ты вдруг взял, что Тимка здесь ни при чем? И где тогда сейчас Алена?

 – У меня нет никаких доказательств, – не отводя взгляд, сказал Клычков, – но я хорошо знаю этого парня. Не может быть, чтобы Тимур, сдав вас, набрался наглости вернуться в дом. Тем более зная, что ему грозит за столь серьезный прокол. Если бы он действительно сдал Алену как заложницу в предстоящей разборке, то, опасаясь возмездия, первым делом лег бы на дно. А когда… а если Мальцев решил бы конфликт в свою пользу, тогда уж вышел бы из тени! – с нажимом, горячо убеждал Бульдог. – Так что напрасно вы отмаксали оперу такой жирный кусок. Для него десять тысяч баксов – целое состояние. Можно и подавиться с непривычки.

 – Это мне решать, кому и сколько давать! – истерично рявкнул Тихий. Однако, трезво взглянув на ситуацию и поняв, что в доводах Паши есть рациональный стержень, уже совершенно другим тоном уточнил, хитро прищурившись: – Значит, на сто процентов в Тимке уверен? Отвечаешь за свои слова?

 – Да, Олег Степанович.

 Старик заметил, как по складчатому лицу Бульдога пробежала едва уловимая тень. Бывший мент прекрасно отдавал себе отчет, какую огромную ответственность брал сейчас на себя. Окажись телохранитель предателем – взбешенный старик порвет его, Пал Палыча, на куски. С Тихого станется…

 – И где тогда, по-твоему, сейчас может быть Алена? – опустив глаза и сделав вид, что вычищает трубку, глухо обронил Белов.

 – Мало ли где, – пожал плечами Бульдог. – Помните, я однажды уже предупреждал насчет психического фактора навязанной ей круглосуточной охраны. Вот и намаялась девчонка, устала от вечного хвоста за спиной, глотнуть свободы захотелось… Не волнуйтесь. Я уверен, уже сегодня она как миленькая возвернется. Пошастает по городу, в кафе зайдет, самое страшное – шампанского бокальчик выпьет, ну, еще на дискотеку сходит. А потом поймает такси и домой, баиньки.

 – Твои бы слова, Паша, да Богу в уши, – вполголоса выговорил Тихий. – Ну ладно… Тимку завтра с утра встретишь – сразу веди ко мне. Не боись, не удавлю. Если ты лично готов за парня мазу держать, так уж и быть, пусть живет. Сам говоришь, до утра все на свои места и встанет. А если нет… пеняй на себя. Ты наши законы знаешь. Я тебя за язык не тянул.

 – Все будет ништяк, шеф, – упрямо пообещал Бульдог. – Самое позднее – под утро, часикам к шести, когда все ночные заведения закроются, сможете лицезреть свое беглое чадо. Надеюсь, ни в какой блудняк она в городе не влипнет.

 – Я тоже надеюсь, – словно заклинание, чуть слышно прошептал Тихий и вдруг неожиданно для самого себя размашисто, неумело перекрестился. Откинулся на спинку кресла, сложил высохшие стариковские руки на впалой груди и исподлобья долгим взглядом воззрился на начальника своей гвардии.