– Слушаю, – настороженно бросил Мальцев.

 – Шеф, это я, Лобастый! – браток почему-то сразу перешел на срывающийся, громкий шепот. – У нас измена! Мы с Реаниматором и Верзилой по наводке барыги с «Юноны» накрыли порностудию, в Русско-Высоцком. Эти шакалы похищали на улицах шлюх, заставляли сниматься на видео, а потом мочили! Так вот – незадолго до нашего визита деляги на шару посадили в тачку у Зимнего дворца саму дочь Тихого, Алену! Мы, как узнали, кого они в подвале держат, быстро смекнули, что к чему. Терпил отоварили, девку скрутили и повезли в Питер! А Реаниматор вдруг и говорит: никаких заложниц, возвращаем биксу папаше! Я чуть не обалдел, в натуре! Война, говорю, ты че? Да только с ним, шкафом пробитым, разве поспоришь? Ну, короче, Леха меня здесь, в Красном, выбросил, а сам на «бимере» с девкой в Озерки погнал. Верзила с ними, но Реаниматор его в Автово тоже сбросит… Так что минут через сорок он и бикса будут у виллы!

 – Вот падла! Он, значит… – закипел Мальцев. Помолчав, главарь сдержанно поблагодарил: – Молодец, Лобастый. Вовремя отзвонился. Мы его, шакала, на подъезде к вилле перехватим. А ты… в общем, поздравляю, бригадир.

 – Спасибо, папа, век не забуду! – едва не захлебнувшись от внезапно привалившего счастья, вскричал Лобастый. И, дыша через раз от возбуждения, осторожно спросил: – Значит, Александр Петрович, с Лехой… того…. попрощаемся?

 – Считай, уже попрощался, – выплюнул Мальцев. – Слышь… Тут кое-что намечается, так что трубу не отключай, будь на связи. Если вдруг… в общем, если срочно не понадобишься, ближе к ночи один хрен встретимся. Введу тебя в курс кое-каких нюансов. Но в целом ты тему сечешь и точки ваши знаешь. Так что сегодня снимай долю по плану.

 – До свидания, шеф! – глотая слюну, с чувством произнес Лобастый и, отключив связь, издал сдавленный победоносный клич. – Йес! Вот так вам, козлы! Допрыгался, Лешенька. Теперь тебе мало не покажется! Стукач долбаный!..

 Смахнув со стола деньги обратно в пакет, Лобастый ринулся из кухни и на пороге лоб в лоб столкнулся с сонной старухой в линялой ночной рубашке.

 – Чего орешь на весь дом среди ночи, как полоумный? – «ласково» поприветствовала любимого внучка бабка Степанида. – Одурел? Или опять пьяный?

 – Да пошла ты лесом, овца голимая! – лениво, как от назойливой мухи, отмахнулся от бабуси внук и скрылся в своей комнате, хлопнув дверью.

 – Отец днем звонил! – помолчав, прокричала через дверь старуха. – Девятого июля выходит… Слышь меня, ирод окаянный? Встречать-то поедешь?..

 – Доберется сам, зэчара! Не барин! Все, ба, я занят, иди на хер! – последовал доходчивый ответ.

 Степанида, беззвучно шевеля губами, послушно ретировалась, в тысячный раз помянув недобрым словом родителей внука.

 Спрятав пакет в тайник под половицей, Лобастый вдруг вспомнил об оставленных в коттедже со жмуриками золотых цацках. Реаниматор, брезгливо сжав губы, приказал бросить снятые с убитых шлюх паленые побрякушки прямо на столе. А ведь там и хорошие камушки сверкали, на добрых полторы-две штуки баксов наберется! Да и дела-то всего – полчаса туда, столько же обратно! Ерунда!

 Охваченный золотой лихорадкой, новоиспеченный бригадир едва ли не бегом покинул комнату. Перескочив через спящего пса, вылетел из дома, открыл ворота, сел в стоявший под навесом черный «форд» и, не разбирая дороги, помчался обратно.

 До поселка Лобастый доехал в одно мгновение.