– Ошибаешься! – неожиданно бурно отреагировал бывший мент. – Это ваши торпеды первыми наехали на наших коммерсантов и обстреляли виллу Степаныча! Так что тот же самый вопрос ты можешь задать Сашке! А насчет сегодняшнего… Аленка по жизни для меня дороже всей этой долбаной страны.

 – Придет время, расколется и папа, – дерзко сказал Реаниматор. – Как я понял, мальцевский мобильник ты держишь на кнопке.

 – Мы отклонились от темы, – отрезал Бульдог. – Раз тебе ничего не надо, я хочу прямо сейчас забрать Алену. Куда подъехать?

 – Не торопись. Никуда мы не отклонились, – еще жестче, чем Клычков, процедил Леха. – Стучок Лобастого ты уже прослушал. Результат известен – несколько сожженных тачек и гора трупов…

 – Ах, вот ты о чем! – осклабился Пал Палыч. – Да-а, странный ты парень, Леха. Не пойму, хоть убей, что тебя заставило умыть своих братков и так рисковать шкурой. А до кучи еще об Алениной безопасности беспокоиться… Может, хватит пургу гнать? Давай поговорим начистоту.

 – Некогда мне с тобой базарить, Бульдог, – отрешенно отозвался Леха, поглядывая на часы. – Может быть, однажды ты все узнаешь… – Низложенный бригадир бросил взгляд на девушку – она слушала диалог, нервно теребя лежащую на коленях сумочку. – Через пять минут я высажу Алену на Мориса Тореза, возле остановки автобуса и до твоего приезда буду находиться неподалеку.

 – Надеюсь, обойдется без сюрпризов? – с угрозой рявкнул Клычков. – Иначе…

 – Ошибаешься, сюрприз будет, – не сдержав ухмылки пообещал Леха. – Когда ты узнаешь, какой именно, у тебя волосы на голове встанут дыбом. А у Тихого – и подавно.

 – Что… ты с ней сделал, ублюдок?! – после короткого молчания с трудом смог выговорить ошеломленный начальник боевиков Тихого.

 – Фильтруй базар и лечи нервы, Паша. За «ублюдка», Бог даст, еще сочтемся, – не меняя тона, небрежно бросил Реаниматор. – Я за свои слова отвечаю. А девчонка жива и здорова. Хочешь, передам ей телефон? Пообщаетесь.

 – Телефон? Ах ты!.. – пуще прежнего ошалел от гнева Пал Палыч. – Я… достану тебя, тварь!

 – За «тварь» я тебя тем более уважу, от души, – пообещал Леха. – Короче, Склифосовский, девчонка, какая есть, во всей красе, будет на точке через пять минут, – отключил мобильник и воткнул его в держатель на панели джипа. – Понервничай, сучара.

 – Бульдога инфаркт хватит, – без малейшего сожаления предположила Алена. – Представляю себе, ч т о нарисовало его воображение после таких намеков. А ты садист…

 – Я его за язык не тянул, – сухо заметил Реаниматор, запуская мотор. – Сам напросился. Ничего, это ему задаток. За длинный язык. И за пацанов.

 – Зря ты так. Мальчики эти… они ведь по наши с тобой души приезжали, – напомнила Алена. – Если бы не Паша…

 На это Лехе нечего было ответить. Права Алена. Так или иначе, а сам Тихий и бывший всеволожский опер Клычков действительно спасли ему жизнь.

 Что касается убитых, многих из которых Реаниматор знал лично – с кем-то пил и снимал бабки с лохов, с кем-то отдыхал в бане, бок о бок с некоторыми, вроде новгородца Фиксы, не раз ездил на чреватые мокрухой стрелки с залетными беспредельщиками, – на них Леха не имел злости.