– Может, останетесь у нас на ночь? – предложила она.

– Боюсь, меня тут расчленят, ибо это угодно природе!

– Что вы, то было просто недоразумение! У нас есть специальные гостевые домики, вы больше не будете пересекаться с братьями. Обычно мы берем за такое деньги, но вам я одну ночь здесь дарю, чтобы исправить впечатление о нашем поселении.

Думаю, мое мнение ей даром не упало. Все это был один большой намек: она не поведет меня к Батраку, но сообщит ему, что я здесь. Тогда уже он сам ко мне заглянет!

Соглашаться на это мне не очень-то хотелось. Что-то подсказывало мне, что Батрак не будет так же вежлив, как в прошлый раз. Да и условия здесь были другие: если он захочет меня грохнуть, ему с радостью помогут, а потом экологически чисто сожгут мой труп на сосновых дровах.

Так что безопаснее всего было бы свалить сейчас, а вернуться завтра днем, но за это время Батрак мог сбежать. Теперь, когда он знает, что я его разыскиваю, он будет вести себя гораздо осторожнее, его никакие частные детективы не отыщут.

Нужно было рискнуть.

– Хорошо, я останусь. Спасибо за приглашение.

– Я очень рада, – просияла Наталья. – Надеюсь, вы сумеете почувствовать истинную атмосферу любви и гармонии с природой!

– Уже предвкушаю.

– Прогуляйтесь пока, осмотрите деревню, а я прикажу подготовить для вас гостевой домик.

Она не собиралась со мной нянчиться и скоро упорхнула. Назначать провожатых мне не стала, знала, что мало кому придется по душе иметь дело с «богомерзким киборгом». Но я в компании и не нуждался, тут деревни той – три с половиной улицы, негде заблудиться.

Зрелище передо мной представало, прямо скажем, не туристическое. Проблема не в деревне, просто конец зимы и начало весны – тот еще сезон, когда снега мало, грязи много, а зелени нет вообще. Неряшливые наряды и мрачные лица здешней публики лишь усугубляли картину. Честное слово, эти ценители жизни в любви не соображают, что на их фоне можно снимать идеальный фильм ужасов! Про общину, где жрут неугодных.

Меня никто сожрать не пытался, но и на свою территорию не приглашал, хотя я благоразумно засунул правую руку в карман, и никто не догадался бы, что она искусственная. Должно быть, слухи тут уже распространились… Но угрожать мне никто не пытался, да и не до меня сектантам было. Наталья не соврала, когда сказала, что работы здесь хватает. В одном дворе человек десять выворачивали старую яблоню, рядом такой же участи ожидали еще деревьев шесть – целый сад засох. На окраине деревни и вовсе разжигали гигантские костры, от которых ощутимо тянуло паленой шерстью и мясом. Гадать почему, не пришлось: на моих глазах туда швырнули дохлую козу. Животное было покрыто крупными кровавыми язвами, так что не было смысла рассуждать, почему его не разделали на еду.

Похоже, отказавшись от цивилизации, они заодно презрели ветеринаров и культурное садоводство. Как эта секта протянула столько лет – в упор не пойму.

Ближе к вечеру, уже в сумерках, меня перехватила угрюмая девица, которая сообщила, что домик готов и поужинать я смогу там, хотя я видел, что местные за едой тянутся в одно здание. Но к общению с коллективом я не рвался, иначе мне как минимум машину до утра разобьют. Да и потом, холодало, и без того неприятная прогулка становилась совсем тоскливой. Поэтому я сразу изъявил желание приобщиться к здешнему гостеприимству.

Неразговорчивая девица провела меня к одной из крайних хаток – окна там уже горели. У крыльца моя провожатая остановилась, причем не просто так, она покосилась на дверь с явным испугом. Вот тогда до меня и дошло, что свет внутри зажгли вовсе не для меня.