Эрик и Джо раскрыли рты, онемев от восхищения.

– Я вам так благодарна! – Она бросилась к обоим мужчинам, сидящим рядом на диване, прижала их головы к своим прохладным щекам, пахнущим свежими розами, и горячо расцеловала обоих. – Мне так неловко, что я доставила вам столько хлопот!

Ее эмоциональный порыв был лучшей наградой молодым людям. Оба чувствовали себя счастливыми оттого, что смогли доставить радость этой необыкновенной женщине.

– Не стоит благодарности. – Смущенный Джо опять превратился в вежливого добродушного медведя.

А Эрик вдруг понял, что куда-то в глубины памяти проваливаются все незаданные вопросы, мучившие его целый день: о странном старинном почерке, об античном имени, о ее доме, о преступлениях, в которых ее обвиняли. Все сомнения исчезали в его памяти, как тени в яркий солнечный день. Эрик сделал усилие, стараясь привлечь себе на помощь разум и здравый смысл, но они покинули его, оставив в беспомощности перед всепобеждающими чарами этой женщины.

Что касается Джо, тот просто превратился в плюшевого медведя, сидящего на диване со счастливой глуповатой улыбкой.

– Ужинать! – мягко пропела миссис Ланц, с улыбкой вкатывая сервировочный столик, на котором призывно пахло тушеное мясо с бататом. Она ловко разложила по тарелкам ароматные куски. Поставив на стол несколько бутылок пива и миску с салатом, она неслышно удалилась.

Ужин прошел весело и просто, но словно в каком-то полусне. Эрик чувствовал, что действительно очень устал, бегая по большим магазинам и элегантным бутикам в сильную жару. Он не засыпал, но находился в каком-то полудремотном состоянии, видя себя как будто со стороны. Обычно собранный и энергичный, Эрик не понимал, что с ним происходит, связывая свое состояние с сильной жарой.

Джо так и не произнес ни одного слова, исправно работая вилкой, ножом и челюстями. Он кивал головой, тоже убаюкиваемый дивным голосом Аурелии.

Мы, как команда Одиссея, увлекаемая голосами сирен, – промелькнуло в голове у Эрика… Только тут другой эффект: нам не надо привязывать себя к мачтам, чтобы не броситься в морскую пучину. Мы и так уже в пучине…

Он не успел завершить метафору. Состояние эйфории полностью овладело им.

Аурелия болтала без умолку. Ее смех, как переливы арфы, завораживал мужчин. На следующий день Эрик не сможет вспомнить, о чем она говорила. Вспомнит только, что она ничего так и не рассказала – ни о себе, ни о своих приключениях, хотя они вместе с Джо ловили каждое ее слово.

– Давайте спать, – она, как пантера, выгнула свою стройную спину, вытянув вверх руки Джоконды, – уже поздно…

– Действительно, час ночи, – спохватился Джо, вставая с дивана. – Давно пора спать, завтра рано вставать. Заготовка кормов – дело серьезное.

Эрик тоже встал и посмотрел на Аурелию, сидевшую в кресле в позе Джоконды с такой же многозначительной полуулыбкой.

Он отошел в сторону и снова залюбовался Аурелией, сидевшей теперь в профиль к нему.

– Пожалуйста, не шевелитесь пару минут, – горячо попросил он, выхватив из кармана джинсов блокнот и карандаш.

Одним росчерком карандаша он запечатлел образ этой неуловимой красоты. Ему казалось, что его рукой руководила какая-то сила, повелевшая ему сохранить эти таинственные черты.

– Покажи-ка, что там получилось, – велела Аурелия, убедившись, что рисунок готов.

Эрик неуверенно протянул ей набросок.

– О!.. Ты замечательный художник, – с восторгом прошептала она. – Ты уловил во мне что-то такое, чего нет во всех портретах, которые писали с меня прежние живописцы.

– И многие рисовали вас? – ревниво спросил он.