— Без нашего мага всё равно не устояли бы, — подвёл первый итог разговора, на что остальные лишь согласно угукнули.

— А их благородие нам кричал, чтобы мы по ногам стреляли, вот только я что-то попаданий по ним не заметил, — задумчиво начал было один из слушателей, но на него лишь руками замахали и зашикали.

Не дай Бог десятник услышит и проверит. А так — не до ног им было, когда такие махины в полутора десятках шагов стояли. Страшно. От того и палили без ума.

Но многие призадумались. Пусть кабан — туша здоровенная, но если колено ему прострелить… А ведь могло сработать.

В ветеринары я идти не согласен.

К такому выводу я пришёл, когда нужно было привести в порядок пару трофейных коней.

То ли животные не так восприимчивы к магии, то ли их размер обязывает, но усилий на лечение коняшек у меня ушло вдвое больше, чем на людей.

Возвращались мы поздно, уже по темноте, и какой-то другой дорогой.

По крайней мере, отчего-то мы вдруг оказались на окраине села, и по команде десятника от нашего каравана отделились три коня с трофеями и спешно потопали к его центру, сопровождаемые пограничниками, а мы встали на привал.

— Илья Васильевич, что происходит? — чуть слышно прошипел я, найдя десятника.

— Вы же сами сказали — хрен им, а не мясо. А это, что с подсвинков — трофей редкий. Сейчас парни на ледник его сбросят, и мы дальше пойдём.

— Вы мясом трёх коней загрузили?

— А что не так? Мясо — продукт ценнейший, а кони свободные у нас были…

Вот же фрукт! Врёт, и не краснеет. Словно я не по его просьбе двух коней на ноги поднимал, изображая из себя ветеринара.

Выдохнул. Прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти.

Я разозлился? Ну, есть маленько, и вовсе не потому, что хомяковатость фельдфебеля превысила способности моего хомяка. Опять же… Пожалуй, да. Никаких других причин я не нашёл. Превзошёл он меня в этом вопросе, чего уж там.

Впрочем, Самойлов лично обо мне позаботился, как отец родной. На мясо в моём десятке конкурентов нет. А сейчас три коня, на каждом из которых навьючено пудов по пять — шесть дорогущей первосортной мутантской свинины, ушли налево.

В смысле, мимо склада погранзаставы.

На заставе пленных киргизов мы поместили в карцер, а трофейное оружие сдали на склад.

* * *

Утро вышло неожиданно радостным. Застава провожала трёх офицеров.

Как уж командиры пограничных застав меж собой договаривались, я не в курсе. Вроде, что-то говорили в офицерском собрании про обмен опытом. Да Удалов, походя мне намекнул, что мы соседям три пуда сайгачьего мясца задолжали.

Хм, по пуду за каждого урода, выходит. А что, мне не жалко. Я бы за одного Радошевского больше дал, лишь бы его холёную, наглую рожу больше не видеть.

Зато окончание завтрака смазало все приятные впечатления.

В зал прибежал вестовой, и ротмистр, прочитав срочную депешу, побледнел.

— Господа офицеры, к нам едет генерал!

Минута молчания была настолько пронзительной, что мы слышали дыхание друг друга.

— Генерал Кутасов? — не поверил штабс-ротмистр Васильков.

— А какой ещё. У пограничной службы один генерал на всё Приволжское Управление. — Хмуро заметил поручик Карлович, — И когда он приезжает с ревизией, то без замечаний редко дело обходится. Говорят, ужас какой въедливый.

— К счастью, у нас есть, чем удивить Его Превосходительство. Если кто не в курсе, подпоручик Энгельгардт вчера поздно вечером доставил на заставу трёх пленных и целую кучу оружия, — размышляя, заметил ротмистр.

— Думаю, это отвлечёт генерала от проверки, — промолвил Васильков прежде, чем офицеры зашумели, — Но, господа! Нам нужно успеть срочно киргизов допросить и подготовить рапорты.