— Ваше Высокоблагородие, подпо… поручик Энгельгардт вернулся! — известили ротмистра глазастые часовые.

Приятно. С заметной радостью прокричали.

Даже тёплой волной чувств окатило — словно действительно домой вернулся. Собственно, почему бы и нет. Какие у меня ещё есть варианты? Назвать домом моё бывшее имение, про которое я не так много и помню? Так оно, как я понимаю, за долги ушло. Дом Янковских? Кстати, неплохой вариант, в придачу к которому мне достанутся две сестрицы, которые изрядно любопытны. Но там я по жизни буду чувствовать себя примаком. Моё новое имение? Даже не смешно. Я его толком не видел, как и особняк в городе.

Так что по всему выходит, что родней погранзаставы у меня места-то и нет. Печально, но факт.

— С повышением, поручик! — искренне порадовался за меня Удалов.

— Рад стараться! — насмешливо ответил я ему, обозначая шутку, и тут же приняв серьёзный вид, спросил, — Как на заставе дела?

— Всё хорошо. Тихо. Завтра планируем первый выход к Куполу. Составите компанию? Тогда в четыре мага пойдём, при двух десятках солдат. Понятное дело, Купол тревожить не станем. Просто обстановку разведаем. Напряжение оценим.

— С удовольствием прогуляюсь! — браво ответил я, прекрасно понимая, что иного ротмистр и не ожидал, — Но сегодня за ужином разрешите проставиться.

— Ещё бы — орден и звание! Имеете право, но без перебора. Завтра на выход.

На следующее утро, едва рассвело, наш отряд уже выдвинулся в сторону Купола.

Погода стояла ясная, но холодная. Лёгкий ветерок шевелил верхушки деревьев, а под ногами хрустели опавшие листья. Ровно до тех пор, пока мы на солончаки не вышли. Солдаты шли бодро, перебрасывались шутками, но глаза у всех были настороженные. Даже те, кто уже не раз бывал у Купола, не могли полностью избавиться от внутреннего напряжения.

До Купола оставалось меньше версты, когда один из разведчиков, шедший впереди, резко поднял руку.

— Тише…

Все замерли. Ветер стих, и в наступившей тишине стало слышно странное шуршание — будто кто-то крупный пробирался сквозь кусты.

— Это не Тварь, — прошептал Самойлов. — Слишком громко.

И тут из-за деревьев вышла… лошадь. Вернее, то, что когда-то было лошадью.

Её шкура местами облезла, обнажая тёмную, будто обугленную плоть. Глаза горели неестественным белёсо — зеленоватым светом, а изо рта капала густая слюна, похожая на слизь.

— Проклятая тварь… — прошептал кто-то из солдат.

Я почувствовал слабый, но отчётливый импульс магии. Это не просто мутировавшее животное — оно было заражено энергией Купола.

— Не стрелять! — резко скомандовал я. — Оглушим и отгоним!

Судя по рослости и остаткам сбруи — этот конь когда-то принадлежал казакам. У степняков лошадки поменьше будут.

Никакой агрессии мутант не проявлял, скорей, наоборот. Он к нам вышел, словно за помощью.

Я бросил в существо сгусток воздуха. Удар был точным, и лошадь отлетела в сторону, но тут же вскочила на ноги, недовольно фыркая.

— Она не уйдёт, — сказал я. — Она чувствует нас.

И тогда я сделал то, чего от меня никто не ожидал.

Я шагнул вперёд и… заговорил с ней.

Не словами, конечно. Я направил в её сторону слабый импульс магии, имитируя сигнал подчинения. В моём мире такие приёмы использовали укротители магических зверей.

Лошадь замерла, её горящие глаза уставились на меня.

— Уходи, — прошептал я.

И — о чудо — она развернулась и медленно заковыляла прочь.

— Что это было⁈ — ахнул один из солдат.