— Плохо. Мы с ними в мире живём, — вздохнул десятник, — Придётся тело на заставу везти и киргизов извещать.

— Так он же на нас Тварей натравил! — возмутился я.

— Хм, а ведь действительно! — хлопнул Самойлов себя по лбу. — Ну-ка, парни, пошукайте там в траве. Ищите любой обрывок верёвок или косточки какие.

— Нашёл! — буквально через минуту крикнул кто-то из бойцов, и остальные тут же выскочили обратно, дуя в кулаки и потирая уши, — Ну и холодина же там. Я зимой на ветру так не мёрз! — С каким-то детским восторгом заметил боец, протягивая фельдфебелю обрывок из переплетённых верёвочек, с бусинками и косточками.

Я сделал вид, что его не слышал, в свою очередь рассматривая остатки убогого артефакта, переданного мне десятником.

— И как это нам может помочь? — поинтересовался я вслух, чисто для себя.

— Вы просто никогда их писем не видели. Они у киргизов из верёвочек состоят.

— Это как?

— Нашли мы однажды на выходе их торговца с охраной. Тварей успели отогнать, а вот людей спасти не удалось. У торговца при себе два шнурка оказалось, а на них ниточки с узелками привязаны. Любопытно мне стало. Подошёл я как-то к одному киргизу на ярмарке и спросил, что это за ерунда. А тот возьми и прочитай. На одном шнурке указано, сколько, у кого и почём тот торговец овец купил, а на втором — кому и за сколько их продал.

— Хм. Первый раз о таком слышу, — мотнул я головой, — Но тут мы закончили. Что дальше делать будем?

— Сейчас киргиза скинем, и Гринёв на лошади за подводами поскачет. Столько трофеев на себе нам не унести, — довольно оскалился десятник.

Во, такой подход мне очень нравится!

Трофей — как много в этом слове всего приятного слилось!

Прикинув, что у меня образовался целый час свободного времени, я не смог устоять, чтобы не пополнить запасы трав, тем более — аномалия-то, вот она. Рукой можно потрогать. Опять же — сильный магический фон присутствует.

С собой прихватил пару недавних пациентов. Пусть начинают долги отрабатывать.

Пошли, как миленькие, слыша вслед ехидные смешки. Похоже, весь десяток был в курсе их беды. Тем более стоит бывших болезных припахать к работам. Придётся им стать наглядным пособием того, что халявного лечения за столь стыдные болезни не будет.

Обратно мы вернулись почти вровень с прибытием подвод. Три вязанки травы принесли, разных видов. Можно и больше было набрать, но пришлось преодолеть свою жадность — обрабатывать-то всё мне с Федотом придётся.

Наше возвращение на заставу вышло поистине триумфальным!

Правда, орёл немного подкузьмил, но так даже красивей получилось.

Перед погрузкой его обмотали верёвками и привязали поперёк подводы, скидав в её переднюю часть туши сурков. В результате эта громадная птица оказалась шире въездных задних ворот, которые в целях безопасности сделаны одностворчатыми. Пришлось бойцам орла отвязывать и заносить на руках.

Мы припозднились, и нас уже ожидали с некоторой тревогой. Так что вестовые кинулись про наше прибытие с трофеями тут же докладывать, а там и все офицеры, которые уже отужинали, высыпали на крыльцо.

— Господа офицеры, предлагаю подпоручика Энгельгардта больше в рейды не отпускать, — довольно громко пошутил ротмистр, — Оказывается, до его прибытия мы крайне спокойно жили!

— Рад стараться! — поддержал я шутку, старательно изобразив из себя тупого служаку.

Посмеялись. Кстати, нормальные здесь офицеры служат. По крайней мере с чувством юмора у них порядок.

— А пойдёмте-ка за стол, Владимир Васильевич, и вы нам всё расскажете, а то ведь вас потом все по очереди заставят одно и то же пересказывать, — пригласил меня ротмистр в зал офицерского собрания.