В прошлый раз я его поймал в критической ситуации, когда он и не на такие условия рад был соглашаться, а нынче…

— Владимир Васильевич, а вы можете следующий Пробой подольше подержать? — остановил меня ротмистр, — Если верить арифметике шамана, то мы скоро год уже выиграем.

Ну, вот и началось…

Миры вроде бы разные, а люди не меняются.

Глава 18

Поехали!

В рейд с десятком Карловича мы вышли рано утром, уже сложившимся составом, который включал в себя три подводы хозяйственников с тремя сопровождающими. Ещё и пяти вёрст от заставы не отошли, как вдруг Самойлов головой закрутил. Потом он и вовсе всех остановил и выслал две пары бойцов далеко вперёд.

— Илья Васильевич, что-то случилось? — пришпорил я свою кобылку, подъезжая к нему поближе.

— Ни птиц, ни зверья не вижу. Всё как вымерло и предчувствие у меня нехорошее. — Хмуро заметил фельдфебель.

Привстав на стременах, я внимательно оглядел окрестности. Действительно тишина. Птиц не только не видно, а даже не слышно.

Пошли сторожась. Оружие у всех наготове. Через полверсты один из пары бойцов, идущих впереди и справа от нашей дороги, остановился и поднял руку. Я успел к нему первым.

— Ваше благородие. Следы. Свежие. Не меньше дюжины конных.

— Где? — посмотрел я на землю под собой, ничего не наблюдая.

— Так вон же, — ткнул он пальцем в сторону солончака.

— Ох и зорок ты, братец. Со ста шагов углядел, — покачал я головой, теперь и сам увидев цепочку следов, — А с чего ты взял, что они свежие?

— Тёмные они. За день ветром и солнцем их высушит, и они в цвет солончака станут.

Накинув на себя Щит и приготовив Огнешар, поехал смотреть.

Действительно, по склону солончака прошлась цепочка из свежих следов, но что гораздо хуже, на другой стороне небольшой возвышенности следов было ещё больше.

Махнул рукой, подзывая своего десятника. Вместе с ним примчался Карлович.

— Киргизы. Подков нет. На рассвете прошли. Не меньше полусотни, — хмуро оценил Самойлов, — Нужно заставу известить.

— Каким образом? — повернулся к нему Карлович.

— Одну из подвод назад отправим с тремя хозяйственниками. Они все при оружии, да и не посмеет никто вблизи заставы баловать. Выстрелы слышны будут. Наши тут же верхами сорвутся.

— Смотрите, дым! — воскликнул поручик, указывая на столб густого дыма, который только-только начал подниматься к небу.

— Хана нашему пункту, — с досадой заметил фельдфебель, — Дым вон какой чернющий. Маслом полили, не иначе, и скорей всего, земляным. Это оно обычно так чадит.

— Возвращаться надо. Пешим против конных, да ещё в таком количестве, не устоять. К тому же, мы не знаем, сколько их там нас поджидает. Придём к горящему форту, а там киргизов пара сотен. И сами поляжем, и заставу ослабим, — решил Карлович.

— Соглашайтесь, ваше благородие. Поручик дело говорит, — нехотя буркнул Самойлов, видимо опасаясь, что я решу геройствовать и свой десяток за собой потащу.

— Назад так назад, — пожал я плечами, помня, что поручик старше меня по званию, — А что дальше делать будем?

— Казачью сотню из Николаевска вызовем. Они живо киргизов в чувство приведут. Не впервой, — развернул поручик своего коня.

Возвращались, поспешая. Мы с Карловичем ехали сзади, со вскинутыми Щитами за спиной.

Оглядывались постоянно, мне даже показалось, что пару раз, очень далеко, на пределе видимости, я сумел разглядеть над барханами островерхие шапки киргизов, но поручиться за это не был готов, оттого и тревогу объявлять не стал.

Ротмистр наш доклад выслушал и немедля отправил гонца в Николаевск.