Кинув клич среди офицеров, я начал активно менять ассигнации на серебряные монеты. Разумеется, по курсу, который не в пользу ассигнаций.

Порадовал поручик Карлович, притащивший сорок серебряных рублей, почти новеньких, не ходивших по рукам. На минуточку — это два фунта высокопробного серебра, вполне пригодного для всех моих поделок.

Святая Илле! Видели бы преподаватели моей бывшей Академии, чем занимается декан факультета Боевых Искусств, — со смеха бы сдохли, а те, кто выжил, вспоминали бы мне эти изделия до гробовой доски!

А что делать, если приходится приноравливаться под местные руны и материалы. Кстати, по мнению аборигенов — у меня вполне годные артефакты получаются, которые тут ещё поискать надо.

Понятное дело что мне, как артефактору, жёстко не хватает практики. Опять же — перевод рун моего мира на местные, почти всегда идёт изделию в минус. Впечатление такое — словно стихи переводишь. Оригинал всегда будет лучше.

— Федот, отправляйся в село за Дуней. Скажи, что она к нам надолго переезжает. Пусть вещи соберёт, — отправил я денщика за своей пассией, — Крупы и муки с солью — купи побольше. И про чай с сахаром не забудь. Из расчёта на месяц, — выдал я Федоту десятку ассигнациями.

Денщик посуровел лицом, прекрасно поняв, откуда ветер дует, но ни слова не сказал и глупых вопросов не стал задавать. Ан нет, сглазил. Уже в дверях он остановился.

— Ваше благородие, может спирта бутылки три купить? Дюже полезен он для заживления ран, — озаботился денщик, — Тогда бы вам ещё три рубля надобно добавить. Казённый полуштоф рубль и четыре копейки стоит.

Угу. Знаю я это «заживление ран». От силы, денщик перегаром мне на раны дыхнёт.

— Вот тебе два рубля на полный штоф, — добавил я нотку оптимизма Федоту, выбрав половинчатое решение.

Интерес Федота именно к спирту, а не к водке я не так давно уловил. Как и его интерес к травничеству. Он, исподволь, частенько меня расспрашивал о свойствах той или иной травы, её корней и цветов.

Представить себе не можете, каково было моё удивление, когда однажды в его комнатёнке я увидел добрую дюжину «мерзавчиков», в которых плавали травы и корни.

Что могу сказать… У каждого человека есть своё представление о травничестве. Но вот полынь, в качестве добавки в алкоголь, я бы точно не стал рассматривать. И пить. Особенно барышням.

Иначе они рискуют проснуться через двое суток, и не вспомнить, как они их провели и с кем. Впрочем, именно по этой причине у нас в Академии настоящий полынный абсент пользовался большим успехом, а вот его вкусовые имитации — нет.

Казаки прибыли на следующий день. Дали передохнуть коням, оставили квартирьеров, и сотня ушла в степь.

Первые два дня ничего не происходило, а потом они поймали двух киргизов и притащили их на дознание.

Спустя три дня со стороны Царицына прибыли баржи и с них начал выгружаться кавалерийский полк.

А на следующий день, после обеда, меня вызвал ротмистр. Он был не один. В кресле у окна удобно устроился осанистый мужик, с родовым кольцом на руке и гербом Клана на груди.

— Подпоручик, тут гость по вашу душу прибыл. Бумаги для вас привёз и письмо личного характера, уже для меня. Секрета в нём нет — меня убедительно просят оказать максимальное содействие и уговорить вас на недолгую поездку в Тамбов.

— Так у нас вроде как остановка к тому не располагает, — осторожно заметил я в ответ.

— Обстановка как раз довольно спокойная. Пока армия здесь у нас нет необходимости выхода к Куполу. Считайте, что обязательных выходов на треть убавилось.