— Меня всегда убеждали убедительные доводы, — кивнул я Сорокину, — Но вдруг у меня ничего не выйдет?

— Значит получите всего пятьсот рублей. Но я в вас верю. Даже ставку сделаю на вашу победу!

— О как! А есть желающие поспорить?

— Их больше, чем вы думаете, — прищурился маг в недоброй улыбке.

— Мне тоже будет разрешено поставить на себя?

— В пределах двухсот рублей, — что-то прикинул про себя Сорокин.

— Всего-то? — разочарованно выдохнул я в ответ, — Не густо!

— Может и больше получится, если вы мне подыграете.

— Всегда мечтал о славе артиста! Театральные подмостки, флер гримёрок, интриги в борьбе за главную роль. Считайте, что вы меня убедили! Через полчаса я буду готов отправиться в путь! — воодушевлённо доложил я магу, заставив его улыбаться.

Ну, а что. Красиво же согласился…

Доложился ротмистру. Получил от него бумаги, в числе которых нашлись те, где мне был предоставлен отпуск на две недели. Хм, разумеется, без содержания. Жмоты.

Потом я заскочил в мастерскую, где снял с зарядки почти полный накопитель.

Пошёл к себе, приказал Федоту упаковать мою парадную форму, а сам стал переодеваться в новый китель и свежую сорочку. Разумеется, револьвер не забыл нацепить. По дороге шлёпнул Дуняшу по упругой попе и строго-настрого наказал до моего приезда жить у меня и из моего дома не высовываться, что бы не случилось.

Дело даже не в опасности со стороны киргизов. В селе казаки квартируют, а на берегу реки целый полк кавалеристов палатки раскинул. Вот уж где опасность для девушки, так опасность. Почти уверен, что грядёт к весне в нашем Быково большой демографический взрыв. Слишком много собралось неудовлетворённых самцов на одну квадратную версту. Вся надежда на маркитанток. Те, как рыбы-прилипалы обычно за полком следуют, и у них есть при себе все товары первой необходимости: выпивка, чай, табак и доступные девки. Но вот пока я их ярко раскрашенных кибиток не увидел. Опаздывают, суки. Этак и недели не пройдёт, как кавалеристы начнут совсем уж юных быковчанок совращать. Опыт у них большой, а крестьянки падки на деньги. Мне даже дядя про это писал:

«За деньги баба продаст любую девку в деревне, сестру, даже и дочь, о самой же и говорить нечего.„Это не мыло, не смылится“, „это не лужа, останется и мужу“, рассуждает баба».

Нравы деревенских баб и девок до невероятности просты: деньги, какой-нибудь платок, при известных обстоятельствах, лишь бы только никто не знал, лишь бы шито-крыто, делают все. *

* «Письма из деревни» (Энгельгардт). Письмо седьмое.

И ведь не поспоришь, памятуя про то, как мне Дуняшу сосватали.

К Сорокину я вернулся даже раньше, чем обещал. Четверти часа не прошло.

— Поехали!

Глава 19

Тамбов — город хлебный

После прибытия в Саратов у меня образовалось два часа свободного времени. И пусть в зале ожидания для пассажиров первого класса всё было очень пристойно, но терять время я не хотел.

— Пойду, прогуляюсь. Через час вернусь. Охраны не надо. Вряд ли меня кто-то здесь ждёт, — поставил я в известность Сорокина, но тот всё равно отравил со мной одного из своих охранников.

Как я понимаю, в большей степени для того, чтобы он не дал мне возможности опоздать на поезд.

— Газеты! Свежие газеты! Полк кавалеристов переправился через Волгу, чтобы покорять киргизов! Новости! Свежие новости!

Я звонко щёлкнул пальцами, и махнул юному продавцу, подзывая его к себе. Купил две газеты.

— Где здесь ближайшая книжная лавка?

— Вон на той улице.