Прежде чем подойти к дому, она обогнула его и направилась через поле к Джиму. Мерси шла по жнивью, подобрав юбку, чтобы не испачкаться, когда услышала жуткие вопли, похожие на рев разъяренного животного.

Она остановилась и замерла от испуга. Девушка увидела огромного негра, прикованного за ногу к крепкому столбу. Он стоял, широко расставив ноги, а руки тянулись к ней. Их разделяли хорошие пятьдесят шагов, но Мерси видела ярость в его глазах, когда тот пытался освободиться от кандалов. Из груди негра вырывались хриплые звуки. Черные, жесткие, как проволока, волосы торчали в разные стороны. У него были огромные ручищи; а рычание напоминало лай взбешенной собаки.

– Мисси! Мисси! – Мерси услышала крик старого Джима и увидела, как он бежит к ней через поле. Но она была как будто загипнотизирована видом его сына и не могла даже двинуться.

– Мисси, уходите, – Джим подбежал к ней и осторожно потянул за руку. – Пожалуйста, Мисси, пожалуйста...

– О, Джим, я даже не знала... – И пошла так быстро, что старик не поспевал за ней. Джерри продолжал что-то кричать, но она ничего не могла разобрать.

– Что он говорит? – спросила Мерси, с опаской поглядывая через плечо.

– Он говорит... Мисси, он не хотел обидеть вас. Он же не в своем уме.

– Я знаю это. Каким огромным вырос твой сын! Мне все время казалось, что он еще мальчик. Последний раз, когда мы виделись, Джерри не был таким высоким, как сейчас.

– Да, мисси. Он вырос.

– Мне жаль, что так разволновала его.

– Он же никого не видит из людей. А когда видит, то возбуждается и говорит, говорит, говорит.

– Как же ты справляешься с ним?

– Это очень трудно, мисси. Миста Дэн сказал, что поможет отделить ему угол.

– О, Джим, мне жаль, что так получилось.

– Но он живой, мисси. И он мой сын. – Морщинистое лицо Джима растянулось в улыбке.

– Я пришла сказать тебе, чтобы ты забрал молоко и бекон. Когда будешь собирать яйца, возьми и себе тоже. Мы все равно столько не съедаем.

– Джерри любит кислое молоко. Спасибо, мисси.

– Теперь я дойду сама, – сказала Мерси, когда они подошли к реке. – Будь осторожен, Джим.

– Я стараюсь, мисси. – Старик покачал головой и повернул назад.

Дрозд вышел из амбара и уселся, поджидая Мерси. Кот замяукал, подошел к ней и потерся о ноги.

Он посмотрел на нее своими раскосыми глазами и опять мяукнул. Мерси погладила зверька по спине.

– Ты, кажется, хорошо пообедал.

– Мяу!

– Кто-то, наверное, угостил тебя молочком, – сказала она, заметив стоявшую рядом с дверью в амбар миску. – Тебе хорошо здесь живется, Дрозд.

По пути на кухню девушка еще раз повторила про себя эти слова: «Тебе хорошо здесь живется, Мерси». Она сняла шаль и повесила ее на крючок у двери. На кухне было тепло и уютно. Аромат приготовленной курицы смешивался с запахом корицы, положенной в испеченный утром яблочный пирог.

«Есть ли у миссис Бакстер – даже в мыслях она не могла назвать ее матерью – кто-нибудь, кто смог бы приготовить ей курицу и клецки?» Этот вопрос мучил Мерси. Любит ли эта женщина ее так же, как Джим своего безумного сына? Или как Дэви своего ребенка? Все, что она делала и говорила, имело теперь для нее другое значение. Обхватив голову руками, девушка стояла посередине кухни.

Даниэль сказал, что она должна к ужину решить, ехать ли ей в Кентукки. «В любом случае, – сказал он, – нужно подготовиться».