Сердце Даниэля сковывал страх, когда он поднимался наверх. Готовый поклясться своей жизнью, что Бакстеры будут держать свое слово не донимать Мерси и ждать до условного времени, юноша не знал, что думать.

Его страх вытеснили мысли о том, какая участь ждет братьев, если они насильно увели Мерси с собой.

Даниэль толчком распахнул дверь в комнату Мерси, в которой она жила сначала с Эми, а потом с Мари Элизабет, вошел, и по телу разлилась слабость, как теплый летний дождь. Мерси спала в своей постели. От слабости Даниэля даже покачивало. Он поставил лампу на стол и стоял, глядя на нее, пытаясь успокоиться. Ее платье висело на спинке стула, а туфли с развязанными шнурками валялись на полу около кровати. Даниэль наклонился, взял туфли и, недолго подержав, поставил на пол рядом со стулом, на котором висело ее платье. Стоя у ее кровати, Даниэль думал о том, что так давно не видел ее спящей.

Мерси лежала на боку, положив ладонь под щеку. Густые волосы цвета меда разметались по подушке. Мокрые ресницы вздрагивали. Губы были слегка приоткрыты, в уголке рта пряталась слезинка. Девушка облизнула верхнюю губу и нахмурилась, всхлипнув во сне. Даниэль присел на корточках у ее изголовья.

Он накрыл ее маленькую ручку своей рукой, погладив другой по голове и отбросив со лба волосы. Юноша чувствовал на своем лице дыхание Мерси и аромат женского тела.

– Шш..., не плачь, – прошептал он. – Ты не одна, – приговаривал он, гладя ее по голове. – Совсем измучила себя слезами!

– Дэнни, – сначала она прошептала его имя, а потом уже открыла глаза, убедившись, что он здесь. – Дэнни, это был самый долгий, самый ужасный день в моей жизни. – Пальцы Мерси обвили руку Даниэля.

– Я уже здесь, и ты больше не одна.

Она прикусила нижнюю губу и смотрела на него так, словно вот-вот заплачет.

– Я рада, что ты здесь. Мне так хотелось увидеть тебя!

– Ты сегодня что-нибудь ела? Нельзя лежать здесь и горевать из-за этих невежественных людей, которые не понимают, какая хорошая учительница досталась их детям, – Даниэль откинул волосы со лба Мерси и вытер слезы.

– Мне жаль детей, но я... не из-за этого. – Ее глаза застилали слезы.

– Бакстеры? Она кивнула.

– Я все время думаю об этой женщине и о том, как бы я чувствовала себя, если бы моя маленькая девочка... потерялась или была украдена.

Их лица были рядом, голоса звучали тихо, едва слышно, и перемежались короткими паузами.

– Ты хочешь поехать к ней? – Даниэль положил руку на волосы девушки, ощущая их мягкость и шелковистость, и подумал, что они похожи на сверкающий водопад.

– Не знаю. Я и хочу ее видеть, и не хочу. Хотелось бы верить, что принадлежу маме, папе и тебе, – Мерси потянулась и всхлипнула.

– Ты всегда принадлежала им. И мне.

– Нет. Это не то. Если я вернусь назад, то это будет что-то вроде... визита. – Ее голос дрогнул, и Мерси уткнулась лицом в плечо Даниэля. Он засунул руки под подушку и склонился над ней. Губы Даниэля коснулись влажного виска девушки, и он вдохнул аромат ее волос.

– Что я должна делать? – проговорила она ему в шею.

– Этого я не могу сказать тебе, любимая. Но скажу следующее: что бы ты не решила, я буду с тобой. Если захочешь поехать посмотреть на эту женщину, мы поедем, а потом вернемся домой. Если не захочешь, я прослежу за тем, чтобы Ленни и Берни убрались отсюда и ты их больше не увидела.

– Как это сделать?

– Есть надежные средства.