Поскольку на этаже было тихо, он мог слышать, что происходит. Он выждал, пока Ольга выйдет из комнаты, и спустился по другой лестнице, по дороге он зашел в библиотеку выбрал из пачки отложенных Дмитрием книг томик Гете и с ним подмышкой явился в столовую. Его не оставляло настроение озорства. Она уже сидела за столом, он позвонил в колокольчик, чтобы подавали ужин. Шарлота и Франсин вдвоем быстро организовали все и так же быстро постарались ретироваться из столовой.

Он предоставил Ольге право начать разговор. Его устраивало молчание. Беготня днем и поездка за Ольгой вечером дали о себе знать, он был голоден, что позволяло не вести бесед.

Ольга нашла нейтральную тему для разговора.

- Стену починили, - заметила она.

Он обернулся.

- Быстро, даже краской не пахнет. Аккуратно как, - согласился он и снова умолк.

Она водила кончиком вилки по рисунку на своей тарелке. Ее тяготило молчание, а он не спешил подавать тему для беседы.

- Завтра воскресение. В парке Фольтсгартен будет играть оркестр. Теодор приглашал нас. Точнее он, видимо, приглашал меня, - снова заговорила она.

Он посмотрел с милой улыбкой на лице, оно выразило: "Неплохо. Хороший повод".

Диана ошиблась на счет ревности. Или он смог отбросить ее. В таком случае ей не следует дальше усугублять размолвку, это замечание Дианы имело для нее значение. Он неоднократно давал понять, что готов играть роль жениха и даже счастливого. Ей не хватало духу принять игру, это верно.

- Он непременно там будет, поэтому мне нужно твое присутствие. Что-то мне не хочется завтра видеться с Теодором. После сегодняшнего случая он так вот запросто ко мне не подойдет.

- Завтра вечером мы ужинаем у Ванхоффера. Ужин в честь графа и графини, но и в нашу честь тоже. Забыла.

- Точно. Забыла.

- Вы сегодня столкнулись с Теодором случайно? - спросил он.

- Да. Ты не очень грубо его отчитал?

- Так. Для острастки. В самый раз, чтобы поставить его на место. Дмитрий выступил примирителем, поскольку они кутили вчера и могут считаться хорошими знакомыми, если не друзьями.

- Димке удалось узнать больше, чем мне. Тут даже сомнений быть не может.

- А что тебе удалось узнать? - задал он вопрос, которого она боялась.

Трудно признаться, но она решилась.

- Его сложно разговорить на что-то дельное. Он столько чепухи болтал.

- А вдруг нет. У тебя времени не было, чтобы осмыслить. Давай подождем с чаем. Ты расслабишься и забудешь половину. Пока ты нервничаешь, вспомнишь больше.

- С чего ты взял, что я нервничаю?

Он не стал признаваться, что знает, почему она взволнована, и места себе не находит. Причина - его присутствие. Она поняла, что обстоятельства изменились, а как себя вести она не знает.

- Значит, показалось, - сказал он.

Оля смекнула, что он старается держать баланс и дистанцию. Хорошо, так будет комфортнее, и его ум действительно может быть ей полезен.

- Скажи, если тебя начнет тошнить от этих глупостей, - сказала она.

- Тебя же не стошнило. Пересказывай.

Она стала рассказывать о манерах Теодора, о том, как и что он говорит и описывает, о его лошадке и уроках музыки. Он слушал без вопросов, только кивал, отмечая интересные места.

- Вот, по сути, вся полезная информация. Ничтожно мало, - закончила она.

- Хм. За час. Итак, наш милый Тео не то чтобы избалован, он испорчен женским обществом. Его мать перепоручила его тетке своей старшей сестре. Матильда - старшая из трех сестер. Матушка Теодора живет сейчас, кажется, в Лейпциге у младшей сестры. Так, если совместить добытые Дмитрием данные, мои и твои, то получается вот какая картина. Он - единственный сын своих родителей, в Вене он оказался, потому что жил летом в Граце, там же были и Лейдендорфы.