- Дождь пошел. Действительно, осень. Димка промокнет, - сказал он.

За окном лил настоящий дождь. Оля поднялась и подошла к окну. Она отодвинула занавеску, по стеклам струйками катилась вода, капли были мелкими и частыми, барабанили тихо, шуршащими волнами. Она не привыкла к такому климату. Откуда он знает про такую осень? Красиво. В скудном свете улицы водяные струи на стекле были едва заметны, как паутинка на свету, как грани кристалла. Минутное созерцание немного ее успокоило, она обернулась, хотела что-то сказать. Он, оказывается, стоял у ее плеча.

- Да не напрягайся ты так, - заговорил он. - Я больше никогда не посягну на твою добродетель. Но если твой другой мужчина будет как Теодор, я тебе этого не прощу. Был же Амадей. Тут я - меркну. Пусть он будет хоть примерно, как Амадей. Забудь про Теодора, у Дмитрия он отвращения не вызывает.

Он улыбнулся доброй дружеской улыбкой. Сердце у Ольги бухнуло в пятки. Такие слова были хуже оплеухи.

У него была минута подумать, ответил он вполне искренне. Такими вещами шутить не следует. Она не будет обижаться, и будет обходить эту тему какое-то время. Он открыл книгу на заложенной Дмитрием странице и прочел в слух:

"В последний день, когда труба над нами

Провозгласит конец всего земного,

Любое всуе брошенное слово

Придется искупить под небесами.

Но что поделать с теми словесами,

Которые без умысла дурного,

Когда бывала ты ко мне сурова,

Лавиной с уст моих срывались сами?

Подумай, не пора ли, друг мой милый,

Тебе пойти моим речам навстречу,

Чтоб мир избег негаданной невзгоды?

Ведь если перед вечною могилой

Мне замолить придется эти речи,

То судный день затянется на годы".

Она смотрела на него, хотела что-то сказать, но он положил ей палец на губы и отрицательно замотал головой. Она улыбнулась.

- Мир? - спросил он.

Она кивнула.

Как же ей захотелось его обнять, без всякого намека на возможную близость, просто в знак того, что она ощущает его заботу и ценит ее. Она побоялась, что он неверно поймет ее порыв. Она испытывала к нему сладкое щемящее чувство нежности.

- Почитай мне еще, - попросила она.

Глава 10 Званный ужин

Гости съезжались в дом господина Ванхоффера заранее. Они являлись на полчаса ранее назначенного времени, пренебрегая этикетом. Причиной была обширная коллекция технических диковин, хранившихся в выставочной комнате на первом этаже его личного дома. Он слыл холостяком, хлебосолом, но без специального приглашения хозяина в дом попасть было невозможно. Общество у него собиралось изысканное. В этот день на ужин он пригласил несколько именитых лиц, заманив их рассказом о его удивительных новых знакомых. Поэтому гости съезжались рано, чтобы еще раз посмотреть на его шуточную коллекцию и увидеть новинки. В списке гостей значилась и фамилия Лейдендорфов. Приглашение им отослали в самый последний момент с запиской, что оно послано по просьбе графини Шеховской.

Пока Ванхоффер развлекал гостей внизу в своей "комнате чудес", как он ее в шутку называл, Диана царила в гостиной и столовой. Все считали ее племянницей Ванхоффера.

Виновники званного ужина явились к назначенному времени. Чинный дворецкий проводил их в обширную гостиную, заполненную гостями. Тут было не менее тридцати человек.

Александр Константинович вел жену под руку, за ними следовал господин Макензи с невестой, последним в одиночестве следовал Рагнар. Пока шла положенная церемония знакомства, Рагнар чутким ухом слушал шепот в толпе, подмечая почву для мистических инсинуаций. Он увидел Хофмана с супругой, радостно кивнул, подошел, чтобы приветствовать их отдельно.