Самадин наконец-то оказался у своего дома, склонился и почтительно коснулся пальцами каменистой земли. Дубов, который освобождал ему проход, так как кресла пилота и пассажиров располагались в ряд, а Самадина Эл милосердно посадила между ними, запрыгнул обратно в кабину.

- Я хочу настоящий скоростной полет, - потирая руки, потребовал он.

- Ремни безопасности набросьте. На транспортном катере особенных кульбитов не сделаешь, но этот капитанский, на нем на орбиту летают. Хотите? - предложила она.

- Щедрое предложение. Ты не торопишься?

- Жаль, что профессор боится высоты, ему я придумаю иную форму благодарности, а для тебя устрою показательный полет. На орбиту?

- А можно?

- Мне можно.

Дубов вжался в кресло, когда Земля стала стремительно уходить куда-то вниз. В первые секунды сердце забилось от волнения и некоторой доли испуга. Когда тело планеты, лениво поворачиваясь, поплыло одним своим боком к ним, а потом катер легонечко развернулся, когда перед ними остались только звезды и блики рабочих орбитальных станций, Алексей благоговейно вздохнул.

- Просто как в детстве. За что такой подарок? Ведь за что-то, Эл.

- За то, что не дали меня в обиду моему прямому начальству. Вы и Самадин видели и изучали версию патруля, а остались на моей стороне. Меня всю жизнь ловят на каких-то хитростях, подозревают в обмане, а вы положились на мою честность. Спасибо.

Она помолчала, а потом спросила.

- Разрешите в прошлое в расширенном составе? Хёйлер будет рад сплавить нас из патруля под вашу ответственность. Возьмете нас? У меня есть время выдрессировать моих новичков?

- Полно, Эл, они не новички.

Эл откинулась в кресле и сложила руки на груди. Дубов любовался звездами и оживленной жизнью орбиты, а она с удовлетворением на душе думала, что все обошлось, а главное пришло долгожданное событие, которое буквально открыло будущее.

***

На острове было оживлено. Катера стояли впритык, их вручную разместили на площадке, так плотно как могли. Эл посадила катер на пляже, там ей хватило места. Подняв столбы песка, она вспомнила бурю, как в той пустыне, что видела ночью. Она ночевала у Самадина, они говорили о прошлом, о легендах. Эл рассказала Самадину о свитках. Ночью она увидела далекие картинки своего детства. Махали, то есть Тиамит исчез во время обычной песчаной бури. Чуткий Такманди узрел в этом руку зла. Так родилась легенда о богоподобном старце и страннике. Смешанная с традицией зороастризма она перекочевала сквозь время. Все это случилось после того, как Махали написал свой трактат, сам разобрал его на части, подарил, выменял и продал куски, потом приготовил себе зелье, от которого его ум начал гаснуть. Трагическая история этой ночи не давала Эл покоя много лет назад. В беседе с Самадином снова вернулись воспоминания тех дней. Осмыслить бы. А тут еще полно гостей!

Эл уселась на песке в тени катера и, сложив ладони лодочкой, закрыв глаза, стала вспоминать, потом, добыв из заднего кармана брюк пластинку и стилос, стала быстро писать даты в столбик. За этим делом ее нашла вездесущая Ника.

- Эй, ты откуда? Улетела вчера, ни одного сообщения.

- Откуда столько народу? Впихнуться некуда, - возмутилась Эл.

- А мы знали, что ты и на пляже сядешь. Тут тебя патрульный дожидается, еще Хёйлер. Рассел вчера в гости прилетел, не удержался, остался посмотреть, во что ты еще вляпалась.

- Хёйлет тут? Каким ветром?

- Они тут ночевали. Я уговорила. Потом Хёйлер вызвал Дубова.

- Что еще! - Эл поднялась. - Они решили перенести заседание в мой дом?

- Я и Игорь можем свинтить, если что, - предложила Ника.

- Вот еще, - хмуро ответила Эл. - Не хочу сейчас обсуждений.

- Эл, - Ника перешла на трепетный шепот.