Они прошли к дому, на террасе Рассел, наблюдатель-экономист, уже практически старый знакомый, и Игорь, в креслах, вели беседу за завтраком. Игорь приветственно помахал ей рукой, в которой была булочка, в другой руке он держал пластину с записями. Подобным образом завтракали все трое.

Рассел сидел к ней ближе всех, спиной. Проходя мимо, Эл положила ему руки на плечи.

- С добрым утром. Заниматься делами за едой - вредно.

На вопросительный взгляд патрульного, где она была, она ответила:

- У мастера Самадина. - А Игорю с отрицательным кивком. - Еще не знаю. Потом.

Дубов и Хёйлер были в библиотеке, в подвале дома, где был микроклимат. Эл спустилась к ним, плотно прикрыв за собой двери.

- Доброе утро. Не ждала такой делегации? - спросил Дубов.

- Старик не захотел расстаться с тобой? Доброе утро. Только тут уже день, - заговорил Хёйлер.

В его речи были слышны укоризна и оттенок ревности.

- Я не ждала гостей.

- Ты полагала, что если мастер вступился за тебя, то и вопросы исчезли?

Эл присела на подлокотник старинного, громоздкого кресла.

- Вы тут из-за денег?

- Если бы не упорство моего подчиненного, я бы не стал акцентировать внимание на этом вопросе, - пояснил Хёйлер. - Мне чужды материальные выгоды твои или чьи-либо. Мы здесь не по этому поводу. Ваш опекун собрал прекрасную библиотеку.

Хёйлер протянул ей современное издание "Трактата о времени" за авторством Самадина Бхудта, который он издал еще в молодом возрасте.

- Вы сошлись на этой почве? - строго спросил Хёйлер, словно предъявлял претензии. - Эл, это старый трюк. Ты знаешь, чем зацепить пожилого человека.

- Бхудта? Зацепить? Как можно так об учителе? - возмутилась Эл и взяла у него из рук книгу. - Я его изучила, разумеется. Мне нравиться его гипотеза, мне так и осталось не ясно, почему ее отвергли как нерабочую. Нет математического механизма? Зато пропорции верны.

Хёйлет усмехнулся.

- Не замечал, чтобы ты занималась наукой.

- Да? Я по другой части. Я все больше ошибки ваших ученых исправляю. Вчера мне дали ясно понять, что источник неприязни ко мне в том, что меня навязали Службе времени. В патруль взяли, потому что девать меня было некуда? Никудышный я человек, получается. Что взялись следить за мной? Да, в космосе было бы проще, уверяю. Не появись эти пришельцы, почитатели артефактов, служба времени в свою вотчину на пушечный выстрел меня не подпустила.

- Эл, ты сыплешь старыми терминами, - заметил Дубов.

- Я не профан, я понимаю, о чем она говорит, - осек его Хёйлер. - Милейший Алексей…

- Пифанович, - поправила Эл.

- Да. Алексей Пифанович, взялся быть нашим арбитром. Я обещал, что не буду устраивать разбирательства. Но лично правду знать хочу. Самадин очень чуткий и мудрый человек, начни ты лгать, он остановил бы тебя. Значит, нарушений не было. Но мы работали полгода над тем, что не имеет пока объяснения.

- Вчерашняя диаграмма, - утвердительно кивнула Эл.

- Самадин - глава отдела аномальных временных парадоксов, а я руковожу патрулем, который эти парадоксы изучает и ликвидирует. Пять, семь аномалий за столетие - это не пугающий результат. А вот промахнуться мимо расчетных точек ухода шесть раз подряд, это повод снять группу с патруля. Вы промахивались все двенадцать заданий.

- Вы выбирали самые глухие варианты. Одних невозвращенцев. Ни связи, ни данных. Чего вы хотели? Чтобы мы не вернулись? Грех на душу решили взять? - сыпала вопросами Эл.

- Вчера я узнаю, что ты замахнулась на проверку моих исследований. Вот это называется: грех на душу. Я не знаю, каким путем твоя компания возвращалась. И объяснений я не нахожу.

- Потому что ваши модели не работают.