— Ну, женская роль — это всегда сложно, — сказала Лесли. — И вдвойне — если представляешь современную женщину.

— Как жаль, что ей придется умереть.

— Должен сказать, что я как никто другой был удивлен, обнаружив себя в данном сосуде, — сказала Лесли. — На мой взгляд, во всем виноват Пиччини. Уж очень они эмоциональные, эти итальянцы, и везде норовят ввернуть вожделение — даже в религиозные тексты.

Я кивнул с заинтересованным видом. Телевизор и DVD-плеер были включены в сеть, но лампочки-индикаторы все равно не горели. Это означало, что Лесли уже успела высосать энергию из всей моей электроники. И если это так, на очереди ее собственный мозг. А значит, надо как можно скорее изгнать из ее головы все, что осталось от Генри Пайка.

— Вот такая она, театральная пьеса, — проговорила Лесли, — все ее акты, все сцены гораздо более упорядочены, чем в нашей повседневной жизни. И стоит только зазеваться — и ты уже не ты, а дух персонажа. Этот Пульчинелла одурачил нас обоих.

— А вам бы хотелось, чтобы Лесли осталась в живых? — спросил я.

— Разве это возможно? — спросила она.

— Только если вы согласитесь.

Лесли, подавшись вперед, взяла меня за руку.

— Конечно, соглашусь, мой мальчик, — сказала она. — Нельзя же допустить, чтобы говорили, будто у Генри Пайка столь мало благородства, что он способен навязать собственную горькую судьбу невинному созданию.

Я сильно удивился, когда Генри сказал, что не чувствует ни малейшего следа смерти и горя, которые сеял на своем пути. Вероятно, такова особенность призраков: мир живых, возможно, для них все равно что для нас сон, и они не воспринимают его всерьез.

— Тогда, с вашего позволения, я свяжусь с нашим доктором, — сказал я.

— С этим магометанином из Шотландии?

— Да, с доктором Валидом.

— Думаете, он в силах спасти ее? — спросила Лесли.

— Думаю, да.

— Тогда, конечно, зовите его.

Я вышел на лестницу, сунул батарейку в запасной мобильный и набрал помер доктора. Тот ответил, что приедет через десять минут, и дал кое-какие указания насчет того, как действовать, пока его нет. Потом я вернулся в комнату, и Лесли выжидающе на меня уставилась.

— Можно мне взять трость Найтингейла? — спросил я.

Кивнув, Лесли протянула мне трость с серебряным навершием. Я взял ее именно за эту часть, как посоветовал доктор Валид, но ощутил лишь холод металла. В этом предмете больше не осталось ни капли магии.

— У нас мало времени, — сказал я и взял со спинки шезлонга относительно чистую простыню.

— Неужели? — спросила Лесли. — Увы, теперь, когда время на исходе, мне почему-то совсем не хочется уходить.

Я принялся рвать простыню на широкие полосы.

— Можно мне поговорить с Лесли напрямую? — попросил я.

— Конечно, мой мальчик, — кивнула Лесли.

— Ты как? — спросил я. Внешне она вообще не изменилась.

— Ха, — фыркнула она, и я тотчас узнал настоящую Лесли. — Идиотский вопрос. Это все-таки случилось, и я чувствую, что…

Она подняла было ладонь к лицу, но я мягко перехватил и отпустил ее.

— Все будет хорошо, — прошептал я.

— Никудышный из тебя лжец, — сказала она. — Неудивительно, что все переговоры доставались мне.

— У тебя к этому врожденный талант.