— Достаточно! — не выдерживает хозяин кабинета.

— Договор, — невозмутимо говорю и удивленно морщусь.

Непонятно как, но насильник умудрился обмочиться, на ковре растекается зловонная лужа. Странно, мочевой канал же должен был быть пережат! Или какая-то ошибка в плетение вкралась? Ничего, диагностика собирает информацию, потом этот момент уточню.

Виталий Арсеньевич вскакивает со своего места, делает несколько шагов и оказывается возле картины, которую срывает со стены. Полотно с мирным пейзажем скрывало нишу, в которой находится сейф. Хозяин кабинета набирает код, крутит ручки на дверце, а потом вытаскивает папку и кидает ее к моим ногам:

— Подавитесь! Но такие бумаги мы в любой момент сделаем, уже с другими ограничениями и обязанностями. Госпожа Кощеева пожалеет, что нос от моего племянника воротила!

— А так вы родственники, — констатировал я. — То-то заметил, что в ваших аурах есть близкое сходство. Правда, если присмотреться, то вы не дальняя родня, а самая прямая. Ваши семейные дела не интересуют, но кровосмешение от меня не укрылось, — говорю, а сам еще одно плетение создаю, чтобы у отца и сына больше никогда потомства не появилось.

Дело еще в том, что стрелял в спину певицы именно Григорий Петрович, а не кто-то другой. Диагностика на это четко указала, как и на само орудие преступления, находящееся в кармане пиджака насильника и мерзавца. Пожалуй, сын превзошел своего отца в мерзости, но, допускаю, что в молодости Виталий Арсеньевич ничем отпрыску не уступал. Я взмахнул рукой рассеивая заклинание сжатия и насылая сразу же другое. Присутствующие в кабинете его почувствуют в определенных ситуациях, да и то если какая-нибудь дама согласится на близкие отношения, преодолев в аурах господ руну отторжения и брезгливости. Борщёв затих на полу, свернувшись в три погибели. Он в сознании, внутренняя боль отступила, но вскоре начнут болеть мышцы и суставы. Потребуется помощь целителей, чтобы восстановился, но некоторые функции организма вряд ли вылечат.

— Что ж, откланяюсь, не сказал бы, что рад знакомству, — подбирая с пола папку с документами, сказал я. — Впрочем, подозреваю, вы не отступитесь, тогда уже разговор сложится не так. За моими вещами, оставшимися в номере гостиницы, завтра, а точнее, уже сегодня, пришлю посыльного. Не вздумайте препятствовать, а то обижусь, — направляясь к двери и удостоверившись, что брачный договор подлинный, произнес я.

Ну, далеко не все выяснил, не захотел терять время, да и сил в источнике почти не осталось, а поддерживать плетения приходится. Попадись мне сейчас на пути вышибалы, то надежда только на кулаки, револьвер и ноги. Даже защиту и ту поддержать не получится. А если Савелий не дождался, то и вовсе окажусь в незавидном положении. Извозчика в этот час точно не поймаю, а откат скоро наступит, даже никакое зелье не поможет. Выложился основательно, а силы необходимы, в том числе и разобраться, что вокруг университета происходит.

— Минут десять еще потерпите, — сказал придавленным вышибалам, у которых глаза грозно сверкают. — Извините, против вас ничего личного не имею. Однако, если встанете на пути, то раздавлю, как клопов и не говорите потом, что не предупреждал.

Подхватил свой чемодан и направился искать выход в этом хитром сплетении коридоров. Наверное, стоило немного вернуться назад и пойти через холл для посетителей, так оказалось бы быстрее, но велика вероятность столкнуться с охраной. Уверен, портье не стал молчать и поднял тревогу. За мной следом не бросились лишь потому, что не захотели распылять силы.