— А если это была всего лишь хитрая уловка, чтобы нас ограбить? — повысил голос приор Нормандии. — Тогда что?

— Мессир Шарне, я своими глазами видел свиток, скрепленный королевской печатью. — Лоран повернулся к Жаку. — Поверьте мне, мессир, мы сделали все во благо ордена, хотя нам и пришлось нарушить устав.

— Кто-нибудь может подтвердить твои слова? — произнес Шарне.

Лоран отрицательно покачал головой:

— Мы договорились держать это в тайне, чтобы не поднялась паника. Надеялись, что вы, мессир, вернетесь и решите, как быть дальше.

Шарне посмотрел на Жака.

— Мессир, как вы считаете, нам следует прислушаться к его словам?

— Нет! — прорычал Жак. — В его речах — ни капли правды. Не во власти короля Филиппа преследовать рыцарский орден. Такое под силу только папе, но я совершенно убежден — его святейшество своего повеления не давал. На встрече с королем — думаю, она состоится — я попрошу объяснений. — Он остановил на Лоране мрачный взгляд. — Даже если эти люди, забирая казну прицептория, думали, будто поступают во благо ордена, они не получат моего одобрения. Я повелю их догнать. Сразу, как прояснится обстановка. Этих рыцарей ждет суровое наказание. — Жак кивнул Ренье. — Отведите его в тюрьму и дайте устав. Пусть он там его почитает и вспомнит, что полагается за нарушение наших правил.

— Мессир! Нам нельзя здесь оставаться. На рассвете сюда придут королевские гвардейцы.

Лоран продолжал кричать, но его вывели за дверь. Шарне подождал, пока она закроется, и повернулся к Жаку.

— Может, нам действительно покинуть город? Хотя бы на несколько дней. Потом мы…

— Нет, Жоффруа! — резко прервал его Жак. — Мы не станем поддаваться панике и убегать из собственного прицептория. Ведь это послужит доказательством нашей вины. Все сочтут нас трусами. Мы, рыцари Храма Соломона, Божьи мечи, дали себя одурачить, поверили вздорным слухам. Позорно сбежали. — Голос великого магистра окреп. — Я и прежде не бегал от врагов и теперь не стану. Сделать это — значит, забыть клятву, данную при посвящении в рыцари. Нет, я буду защищать орден и свою честь даже ценой жизни. В пустыне со мной не могли справиться двадцать тысяч сарацин. Им не удалось ни взять меня в плен, ни убить. Так неужели я буду пятиться перед несколькими десятками королевских гвардейцев?..

Темпл, Париж 13 октября 1307 года от Р.Х.

Началось все с негромкого гула, похожего на медленные удары барабана. Когда он нарушил рассветную тишину, с голубятни испуганно взлетели птицы, в стойлах кони вскинули головы. На кухне занятые подготовкой утренней трапезы повара положили ножи и переглянулись. Слуги нерешительно застыли с корзинами овощей и кроличьими тушками в руках. Капелланы, зажигающие в часовне свечи для заутрени, вопросительно обернулись. Тонкие восковые свечи дрогнули в их руках. Рыцари и сержанты поднялись со своих коек, принялись одеваться и будить товарищей. Несколько стариков, ветеранов Крестовых походов, насторожились. Этот звук был им знаком. Они выхватили мечи, призывая молодых сделать то же самое. Во двор, в холодное хмурое утро, выбежали все — и юноши, и старики.

Проведший ночь в молитвах Жак де Моле вскинул голову.