Шерон прижалась спиной к стене, из горла ее сквозь сжатые зубы вырвался сдавленный крик. Фигура Магдалины росла и поднималась из воды, но рябь, появившаяся на поверхности, казалось, потревожила призрак, и он претерпел вторичное превращение.

— Кристина! — выдохнула Шерон, увидев перед собой свою клиентку из реабилитационного центра.

Кристина стояла в воде в джинсах и футболке, на лице ее блуждала блаженная улыбка. Она ничего не ответила Шерон, с ней уже происходила новая трансформация. Она превращалась в Кейти.

Руки Кейти были сложены рупором вкруг рта, как будто она старалась докричаться до Шерон с другого конца времен. Но изо рта не исходило ни звука, и лицо Кейти было искажено от ярости. Шерон схватилась за горло, задыхаясь.

— Что? Что ты хочешь сказать, Кейти? — прошептала она.

Но Кейти, страдая в своем молчании, безуспешно взывала к ней через бездну.

По образу пробежала рябь, и вместо Кейти появился еще один идол, похожий на ханаанскую богиню, высеченную из желтого камня. Но в следующий момент и этот идол исчез, видения стали меняться с калейдоскопической быстротой. Теперь к Шерон тянулась какая-то мерзкая тварь, существо со дна первобытного океана, сверкающее панцирем, как жук, и пытающееся схватить ее своими гибкими щупальцами. Однако оно быстро сменилось последним номером программы — фигурой с лицом Шерон и ртом, открытым в беззвучном крике. Сама она, парализованная ужасом, даже не находила сил, чтобы напрячь голосовые связки.

Затем рядом возник Ахмед, пытавшийся успокоить ее. Но она не понимала ни слова из того, что он говорил. Ахмед повел ее прочь от этого места, но Шерон еще долго оглядывалась, боясь, не преследует ли ее еще какое-нибудь уродливое создание, вынырнувшее из жидкой темноты.

Когда они вышли из туннеля около Силоама, она села на берегу, не в силах даже плакать. Ее собственное отражение в воде было нормальным. Ахмед время от времени поглаживал ее по плечу.

— Что это было? — спросила она.

— Джинны, разумеется.

— Значит, вот как они выглядят.

— Они принимают разный вид перед разными людьми. Я не знаю, что ты видела.

— Но вот та тварь, которую я видела последней, — это и есть его сущность?

— Я не знаю. Ты сама создаешь ту форму, в какой они перед тобой предстают. Все зависит только от тебя.

— Но если можно придавать им разные формы, значит, можно и прогнать их?

— У меня это не получается. Я слишком влюблен в свою джиннию.

Она посмотрела Ахмеду в глаза и не могла решить — то ли он окончательно сошел с ума, то ли настолько мудр, что ей его просто не понять. Тут она заметила, что ее собственное отражение в воде внимательно разглядывает ее.

45

С кем он должен был встретиться в тот день? В тот день, когда погибла Кейти, когда она, по собственной воле, вырвала с корнем дерево из земли, околдовав его, и умолила ветер обрушить его ей на голову, став наконец жертвой и мученицей. Том винил ее в ее собственной гибели. Она искала смерти. Накликала ее, заставила ее прийти за ней. И все для того, чтобы наказать его.

С кем же у него было назначено свидание в тот день? Этот вопрос Тоби, брошенный накануне под занавес, не давал ему покоя, когда он вечером возвращался в квартиру Шерон. Может быть, он сразу ответил бы на него этой еврейской карлице-горгоне, если бы она не держалась так самоуверенно. Она знала ответ, она инстинктивно догадалась обо всем практически сразу — так люди, чувствуя, что ты получил рану, бессознательно все время задевают ее, тревожат, посыпают солью. Эта коротышка с огромной грудью, эта старая ведьма знала, о чем спрашивает, и даже не скрывала этого.