Вешаем в том числе под дождь. Снимать никто не будет.

Собрал я четыре нитки. Система оценила две.

'Создан предмет: гирлянда уличная, пересобранная.

Качество: необычное.

Свойство: светит ярче, чем берёт.'

Вторая такая же, но с другой особенностью:

«Свойство: не боится сырости.»

Остальные две вышли обыкновенными. Пока это больше походило на лотерею, чем на запланированный результат.

Впрочем, с ростом навыка я рассчитывал выигрывать в неё чаще.

Вот только четырёх гирлянд на всю деревню маловато, даже на такую крошечную.

Так что вешать их я решил не везде подряд, а там, где хуже всего видно. Проходы между домами, тыл амбара, угол у птичника и та сторона, откуда идёт поле. Дозорному на холме нужны не праздничные огни, а места, откуда могут подобраться враги.

Магистраль потянули от амбара, где стоят аккумуляторы, полукругом по всей деревне, через удлинители. Удлинителей у меня в гараже было много, потому как их почему-то вечно не хватало. Но на эту задачу должно хватить.

И пока я лазил по крышам, Володя работал внизу.

Бывший граф едва оправившись от дурмана, начал искать себе занятия, чем сразу вызвал во мне симпатию. Теперь я видел, что это не белоручка, а человек готовый трудиться и бороться за жизнь.

Правда вместе со мной на крышу я ему залезть не дал. Рановато пока для таких подвигов. Он только вчера ходить начал нормально.

Но он и снизу оказался полезен. Подавал провода, считал метры вслух, следил, чтобы линия шла ровно, и поправлял когда надо.

А пока мы работали, и обзор с крыш у меня был хорошим. Так что и очередного мелкого демона я заметил первым.

Тварь шла от поля, не прячась, по той же тропе, по которой ходят все.

И опять одна

Я успел только свистнуть, а дальше, у края бурьяна её встретил Миша, и всё закончилось прежде, чем мне пришлось решать спускаться или нет.

Тяжёлый удар молотом, и для бесёнка, всё было кончено.

Это, конечно, отлично. Но мне всё не давали покоя слова Дитриха.

Человек он с опытом, и если говорит, что по одному они не ходят, значит не просто теорию такую придумал. А знает наверняка.

И вот за неполные сутки к нам пришли двое, по одному, с промежутком в полдня.

Я вбил последний гвоздь и слез вниз.

Правило объявил тут же, чтобы потом не забыть: свет жжём с темноты до середины ночи, дальше по обстановке и по остатку в аккумуляторах.

И вот буквы «С Новым годом» повесили на амбаре, потому что там ровная стена и оттуда видно всю площадь.

Вспыхнули они красиво, хоть и ненадолго. Потому что день на дворе, а я пока просто проверял, что всё работает как надо.

А потом я обнаружил, что вся деревня стоит и на них смотрит, и никто ничего не понимает.

— Знаки нездешние, — сказал Ганс.

— Это чужой язык, — согласился Оскар.

Тут я и сообразил одну вещь, о которой за всей беготнёй ни разу не задумался.

Разговариваем-то мы с ними как? Я говорю по-нашему, слышу в ответ по-нашему, а буквы у них при этом свои, а мои для них закорючки.

Стало быть, речь нам переводит система. Тихо и без предупреждения.

Я, конечно против такого сервиса не возражал. Понимают речь, и слава богу. С письмом уж как-нибудь потом разберёмся.

— Это оберег, — заявил Дитрих, разглядывая буквы снизу вверх. — Знак на входе, чтобы нечисть не совалась. Всегда так делали.

— Это девиз, — возразила Изольда. — Дом, поднимая новое место, вешает над воротами девиз. Всегда так делали.

— Госпожа, при всём почтении. Кто ж девиз светом пишет?

— Тот, у кого он есть.

Они одновременно повернулись ко мне, но спросить ничего не успели. Как и я не успел ответить, потому что от колодца прибежал лакей и сообщил, что прачка уронила туда бадью и сама едва не покалечилась.