– Спасибо, дядя, – ответил польщенный Эцио, – за все, что ты сделал для меня.

– Ты же моя родня. – Марио крепко обнял племянника. – Это мой долг. И мое желание.

– Я рад, что ты убедил меня остаться.

– Значит, передумал уезжать? – спросил Марио, испытующе глядя на него.

Эцио выдержал дядин взгляд:

– Прости, дядя, но я не передумал. Я по-прежнему намерен уехать и делаю это ради безопасности мамы и Клаудии. Я думаю добраться до побережья, а там найти корабль и отправиться в Испанию.

Марио не скрывал своей досады:

– И ты прости меня, племянник, но воинским премудростям, которыми ты теперь владеешь, я учил тебя не для собственного удовольствия и не затем, чтобы они пригодились тебе в жизни. Все это я сделал, чтобы подготовить тебя к борьбе с нашими врагами.

– Если они меня найдут, я сумею дать им достойный отпор.

– Стало быть, ты намерен уехать? – с горечью спросил Марио. – Уехать и бросить все, за что боролся и погиб твой отец? Отринуть свое наследие? Я не собираюсь делать вид, что меня это не задевает. Задевает, и еще как. Но и удерживать тебя я не вправе. Когда решишь, что твоя мать достаточно окрепла для путешествия, Орацио проводит тебя в монастырь и поможет со сборами. Желаю тебе buona fortuna.

Марио ушел, больше не сказав племяннику ни слова.

Тем временем в Монтериджони начались какие-то военные приготовления. Эцио не придавал им особого значения, но сегодня они впервые заставили его насторожиться. Он поспешил на поиски дяди. Марио нигде не было. Заглянув в дядин кабинет, Эцио увидел там Орацио.

– Что происходит? – спросил молодой Аудиторе. – Где мой дядя?

– Готовится к сражению.

– К сражению? С кем?

– Если бы ты оставался, дядя посвятил бы тебя во все подробности. Но мы слышали, ты собрался уезжать.

– И все-таки…

– Дело такое. Твой давний дружок Вьери Пацци обосновался в Сан-Джиминьяно. Он утроил тамошний гарнизон и заявил, что вскоре намерен выступить и сровнять Монтериджони с землей. Мы решили опередить его и раздавить этого змееныша раньше, чем он поползет сюда. Семейка Пацци получит урок, который не скоро забудет.

Эцио глубоко вздохнул. Новость, сообщенная ему Орацио, меняла все. Возможно, это было знамение судьбы, которого он подсознательно просил и ждал.

– Так где мой дядя?

– В конюшне.

Едва дослушав, Эцио выскочил из кабинета.

– Эй, ты куда?

– В конюшню. Там наверняка найдется лошадь и для меня!

Орацио лишь улыбнулся, глядя ему вслед.

– Напомни-ка мне еще раз, почему ты передумал? – Решение, принятое племянником, продолжало радовать душу дяди.

– Для тебя это вроде любимой сказки.

– А если и так? Я ведь и тогда понимал, что твоя мать оправится не скоро. И лучше, чем в нашем монастыре, ей нигде не будет. Там они с Клаудией в полной безопасности. Ты это знаешь не хуже моего.

Эцио улыбнулся:

– Я уже говорил, что не хотел перекладывать ответственность за мать и сестру на чужие плечи. К тому же Вьери угрожает тебе из-за меня. Это я тоже уже говорил.

– И я тебе говорил, молодой человек, что у тебя сильно развито чувство собственной значимости. На самом деле Вьери угрожает нам потому, что он тамплиер, а мы – ассасины.

Разговор не мешал Марио осматривать высокие башни Сан-Джиминьяно, стоявшие достаточно близко друг от друга. Казалось, эти квадратные сооружения почти упираются в небо.