— Пожалуй… — задумчиво проговорил Бергамов, наполняя стакан апельсиновым соком. — Свидетели?

— Только зеваки, которые сбежались на пожар. На самой бензоколонке не было в этот момент никого, кроме кассирши, она тоже сгорела практически дотла.

— Останки Меньшикова? — быстро спросил Додоев.

— Какие там останки — ошметки на частях автомобиля, угольки.

— Ага, — удовлетворенно кивнул Телегин, — значит, из машины он даже выскочить не успел. А идентификация?

— По уголькам? — Самоедов поднял глаза и усмехнулся.

Бергамов оставил в сторону стакан и побарабанил пальцами по столу.

— Вы обеспечили официальную версию?

— Конечно, Самсон Эдуардович. Возгорание при неосторожном обращении с огнем. Все знают, что Меньшиков много курил, причем курил где попало, разбрасывал окурки, наплевательски относился к требованиям пожарной безопасности. Другие версии органами не рассматриваются — с нашей подачи, разумеется.

— Хорошо, хорошо… — протянул Бергамов и опять побарабанил пальцами по столу, — ну что ж, Адольф Богданович, считаю, что вы достойно справились с возложенным на вас поручением. И реабилитировали таким образом себя за допущенные вами промахи. Садитесь!

Он щелкнул пальцами, и плечистый официант тут же принес еще один шезлонг для Самоедова. Тот сел и, не удержавшись, метнул торжествующий взгляд на Безродного. Поймав его взгляд, Безродный нахмурился, заметивший это Додоев широко улыбнулся, блеснув крепкими зубами, и хлопнул Самоедова по плечу.

— Молодец! Хорошо, что все шито-крыто. Этот вонючий певец обломал нам то дело с зеками, так пусть теперь он горит у шайтана в печке!

— Жаль, что дружков его не удалось подорвать заодно, этих, как их там, Арбузова с Боровиком… — покачал головой Телегин.

— Да, да, дружков! — подхватил Додоев. — Сначала дружков у него на глазах, а потом и его самого!

Оглянувшись на Бергамова, Самоедов твердо сказал:

— Насколько я понял, первоочередной задачей на данный момент было стопроцентное устранение Меньшикова, поскольку Самсон Эдуардович принял решение не начинать операцию с поездом, пока этого не произойдет. Стратегические задачи организации я посчитал более важными, чем задачи личной мести.

— Адольф Богданович прав, — кивнул Бергамов, — как говорят наши итальянские друзья, месть — это такое блюдо, которое лучше подавать холодным. От нас никто не уйдет, и особенно когда мы придем к власти в этой стране при помощи поезда смерти. Там и поквитаемся со всеми, а сейчас главное — запустить поезд. Кстати, Василий Кимович, вы высказывали интересные мысли по поводу возможной доходности операции. Поделитесь с товарищами!

Безродный встал и откашлялся.

— Суть дела такова, — начал он, — сейчас мы вынуждены тратить большие средства на подготовку операции с поездом. Все это, конечно, мелочи по сравнению с доходами от эксплуатации страны в целом, когда благодаря этой операции мы возьмем власть в свои руки. Однако при правильной постановке вопроса мы можем уже сейчас не только покрыть расходы, но и получить от поезда смерти значительный доход.

Все с интересом посмотрели на Безродного, Бергамов поощрительно кивнул.

— Я посоветовался с нашими финансистами из управления по исполнению наказаний, — продолжил Безродный, приосанившись. — Ежегодно из бюджета на содержание в тюрьмах и лагерях всей этой уголовной швали выделяются огромные суммы. Питание, спецодежда, рабочий инструмент, отопление бараков, электроэнергия и так далее. Примерные прикидки дают сумму в районе ста рублей на одного заключенного в день — и это не считая расходов на охрану.