Теперь моя очередь вздыхать от разочарования.

– Что нужно сделать, чтобы наши отношения стали официальными? Я устал валять дурака.

– Устал, да?

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

Я знаю эту девчонку достаточно хорошо, и ультиматум – самый быстрый способ прогнать ее. И это последнее, что я хочу.

Возможно, у нас было трудное начало, когда она впервые вернулась в Авалон-Бэй, но сейчас все обрело смысл. Как будто все плохие стороны нас самих – ссоры, ревность и погоня за кайфом – превратились во что-то другое. Нечто более мягкое. Не поймите меня неправильно, страсть все еще присутствует. Глубинная потребность в том, чтобы быть вместе, полностью обнаженными и искренними, сильнее, чем когда-либо. Но сейчас в нас что-то изменилось. В ней. Во мне.

– Мне хочется, чтобы мы снова были вместе по-настоящему, – говорю я ей. – Зачем ждать?

Джен прислоняется к комоду и смотрит в пол. Лето почти закончилось, а этот вопрос по-прежнему висит между нами. Все это время я думал, будто мы придерживаемся одного мнения, движемся в одном направлении – вместе. Теперь с каждой секундой, которую она тратит на то, чтобы решить, что говорить мне, а что – нет, трещина становится все шире.

– Ты все еще не доверяешь мне, – отвечаю я за нее. Мой тон мрачен.

– Доверяю.

– Недостаточно. – В горле царапает от разочарования. – Что я должен сделать, чтобы доказать тебе серьезность своих намерений?

– Все слишком сложно, – страдание прорисовывает морщинки на ее лице. – Внутри меня есть некий врожденный инстинкт, касающийся тебя, который говорит мне, что Эван Хартли не мог измениться за одно лето. Да, ты не стал лезть к Рэндаллу с топором, не напиваешься каждую ночь, но, наверное, я все еще сомневаюсь, что ты изменился. Как будто это чересчур легко.

– Тебе не приходило в голову, что в этой комнате для меня есть нечто более важное, чем выпивка и драки?

– Я знаю, ты хочешь, чтобы у нас все получилось. – Почти все волнение покидает ее голос. – Но ты не единственный, в ком я сомневаюсь. Каждый день я гадаю, могу ли доверять себе. Как сильно я на самом деле изменилась. Но вот мы с тобой вдвоем, снова вместе… возможно, скоро мы поймем, что это все временно, и в итоге вернемся к своим старым привычкам.

Я подхожу к ней и обнимаю. Ведь наши чувства – это единственное, что когда-либо имело для меня смысл. И, что бы она ни говорила себе, я знаю: она чувствует то же самое.

– Доверься мне, детка. Дай нам шанс, мы можем быть лучше друг для друга. Как мне убедить тебя поверить в нас, если ты даже пытаться не хочешь?

В кармане у нее жужжит телефон. Джен сокрушенно пожимает плечами, и я отпускаю ее, чтобы она могла ответить.

– Трина, – поясняет она, наморщив лоб.

Давненько я не слышал этого имени. Трина училась с нами в средней школе, хотя больше дружила с девчонками из нашей компании, нежели с Купером или мной. Если я правильно помню, она переехала вскоре после окончания школы. Но раньше они с Джен были близки. Две горошины в стручке безумия.

– Она в городе на выходные, – читает Джен вслух. – Хочет чего-нибудь выпить.

Джен проводит пальцем по экрану, чтобы удалить текст, затем засовывает телефон обратно в карман.

– Тебе следует пойти.

Она издает саркастический смешок.

– Ну уж нет.