Я колеблюсь. Маккензи милая, и интервью прошло замечательно, поэтому я боюсь, что чем дольше я здесь торчу, тем больше у меня шансов все испортить. Мне лучше общаться с людьми, которые меня плохо знают, не очень долго. Если я желаю получить эту работу, то предпочла бы подписать документы до того, как мой начальник поймет, что я ходячая катастрофа.

– Не волнуйся, – утешает она, очевидно заметив мое беспокойство. – У нас обеих выходной. Считай, что это семейное время.

Она подмигивает, и я улавливаю смысл ее слов. Работа – это не единственное, что у нас есть общего.

– Конечно, – соглашаюсь я, и через несколько минут мы надеваем солнцезащитные очки и следуем за Дейзи, которая носится взад и вперед по пляжу, выкапывая крабов и гоняясь за волнами.

Проходит совсем немного времени, прежде чем имя Эвана всплывает в разговоре.

– Вы двое давно знакомы, да? – спрашивает Маккензи. – Похоже, у вас довольно сложная история.

– Нет, – я смеюсь, – не такая уж и сложная. Пара подростков, сходящих с ума, пока город на заднем плане полыхает в пожаре. На самом деле все довольно просто.

Улыбаясь, Маккензи берет палку и бросает ее Дейзи.

– Если честно, это вовсе не звучит ужасно.

– О, это и не было ужасным. Особенно учитывая, что мы чаще всего были пьяны, под кайфом или голые. Это было невероятно. Пока не сходило опьянение. Потом я оглянулась на разрушения, которые последовали за этим, и решила, что не смогу жить с последствиями.

– Поэтому ты переехала?

– По сути, да.

– Эван часто говорил о тебе, пока тебя не было.

Я знаю, она ничего такого не имеет в виду, но, похоже, напоминаниям о том, что Эван был одним из таких последствий, не видно конца. И, чтобы исправить себя, я должна была причинить ему боль. Возможно, мое решение уехать из города было опрометчивым – в некотором смысле даже трусливым, – но, оглядываясь назад, я все еще думаю, что приняла правильное решение.

– Я задела тебя за живое, – замечает Маккензи, делая паузу, пока мы прогуливаемся по пляжу. – Мне жаль. Я только хотела сказать, что он скучал по тебе.

– Все в порядке. Я сама виновата.

– Но он сказал, что ты пытаешься все уладить, верно?

Дейзи подносит ко мне палку, тычась носом в мою руку, пока я не беру ее и не бросаю. Собачий хвост яростно рассекает воздух, пока Дейзи преследует добычу.

– Он ухаживает за мной, – признаюсь я со вздохом.

Маккензи расплывается в улыбке.

– О боже мой! Пожалуйста, скажи, что это были его слова.

– Так и есть. Он ухаживает. За мной ухаживают. – Ничего не могу поделать с собой и смеюсь. – Мы никогда не встречались в традиционном смысле этого слова, поэтому он, наверное, пытается это изменить. И я подумала – какого черта? Можно и попробовать.

С тех пор, как он пригласил меня на свидание на набережной, я ждала сожаления и приступа страха перед предстоящей встречей, но ничего из этого не испытала. Вернувшись домой, я убедила себя, что мне нужно держаться от Эвана подальше исключительно из соображений самосохранения, но чем больше я думаю об этом, тем меньше смысла перекладывать на него свои проблемы. Он не заставлял меня пить и прогуливать школу или пробираться в заброшенные здания. Я совершала все это, лишь потворствуя своим собственным желаниям, и, делая это с ним, позволяла себе притворяться, будто не отвечаю за себя.

Правда в том, что теперь мы оба – другие люди. И, несмотря на то что изменились и повзрослели, мы также каким-то образом сблизились. Он приложил немало усилий.