– Нет проблем.

Вздохнув, я подхожу к Кайле. Она наблюдает за мной, пока безуспешно старается сунуть салфетки в руки своим детям.

– Привет. – Совершенно неуместное приветствие в данных обстоятельствах. – Можно вас на минутку?

Кайле, похоже, не по себе. Прекрасно ее понимаю.

– Полагаю, что да. – Она переминается с ноги на ногу. – Но у меня сейчас дети, и…

– Я могу побыть с ними, – раздается услужливый голос Харрисона. Обращаясь к детям Кайлы, он спрашивает: – Ребятки, хотите поближе взглянуть на лодки?

– Да! – кричат те в унисон.

Да благословит Господь этого парня. Клянусь, я никогда не встречала никого более милого.

Харрисон подводит детей к перилам, чтобы они могли понаблюдать за тем, как лодки становятся на места. Я остаюсь с Кайлой наедине, и внутри зарождается знакомое чувство нервного предвкушения. Это все равно что подойти к самому краю крыши, пока на заднем дворе полно подбадривающих пьяниц, что столпились вокруг бассейна и нацелили на тебя свои камеры. У некоторых людей от страха сводит живот. Но я считаю, что страх – это линза. Он помогает сфокусироваться, если направить его в нужное русло.

– Я рада, что ты нашла меня, – произносит Кайла, прежде чем я успеваю собраться с мыслями. Мы стоим в тени магазинного навеса, она снимает солнцезащитные очки. – Поначалу я чувствовала облегчение, когда ты уехала из города.

– Понимаю. Пожалуйста, вы должны знать…

– Мне жаль, – продолжает она, заглушая слова, слетающие с моих губ. – У меня было много времени, чтобы подумать о той ночи, и теперь я признаю, что погорячилась. Я больше злилась из-за того, что мне пришлось посмотреть правде в глаза, чем из-за тебя. Расти – ублюдок.

– Кайла. – Я хочу сказать ей, что была не в своем уме, когда пьяной и взбешенной ворвалась в ее дом посреди ночи. То, что теперь это кажется правильным поступком, еще не делает его таковым. Она вроде как повторила мои же слова.

– Нет, проблемы у нас были уже давно. Он эмоционально давил и оскорблял меня. Но потребовалось твое появление, чтобы взглянуть на нашу жизнь под другим углом. И заставить меня признать, что так больше продолжаться не может. – В ее глазах мелькает печаль.

– Сочувствую, – признаюсь я. Уже давно ни для кого не осталось секретом то, что Рэндалл мерзавец и плохой коп, но я понятия не имела, что дома у них все так плохо. В каком-то смысле сейчас я чувствую себя намного хуже. Мне жаль Кайлу и детей, и то, что я вломилась в их дом, несомненно, повлекло ужасные последствия. – У меня не было права вот так врываться к вам. Мое поведение той ночью… Мне так стыдно.

– Нет, все в порядке.

Кайла сжимает мое плечо, напоминая, что долгое время мы с ней были своего рода подругами. Я работала у них няней в течение многих лет. После того, как она возвращалась домой с работы, мы обычно сидели на диване и болтали. Я рассказывала ей о том, чем не могла поделиться с мамой: о мальчиках, школе, своих подростковых проблемах. Она была мне как тетя или старшая сестра.

– Я рада, что ты осмелилась разоблачить Расти, – добавляет Кайла. – До этого у нас с ним не все было гладко, но мои друзья так боялись, не знаю, разозлить его или вмешаться, что не хотели открывать мне правду. А правда заключалась в том, что мне давно пора было взять детей в охапку и уйти от него, пока не стало слишком поздно. И благодаря тебе я наконец-то это сделала. И от этого нам всем гораздо лучше. Честно.

Слышать это – такое облегчение, пусть и неожиданное. Я провела прошлый год, терзаясь чувством вины и угрызениями совести за то, как себя вела.