Пронзительно закричала Татьяна…

Одновременно с ее криком ударил первый выстрел. В громовом грохоте его, разумеется, никто не услышал…

Вскрикнул и схватился за плечо Николай…

Стремительно нырнула в салон Татьяна…

Выстрелы посыпались один за одним. Пули разбивали боковые стекла, разили людей и блестящий борт автомобиля…

Впрочем, даже и для сериального «мыла» пуль было как-то уж слишком, с перебором много. Выражаясь простонародным: «До фига!..»

Посреди ухоженного, ажно до неприличия (по питерским меркам) вылизанного, дворика стояла расстрелянная «ренушка». Сбившись по примеру воробьев в стайки, возбужденно переговаривались жильцы и случайные зеваки. Шустрили оперативники. Рассупонивали оборудование не менее (а то и поболее) шустрые телевизионщики.

Неразлучная парочка инспекторов, полуденная баня которых накрылась эмалированным тазиком, в течение двадцати минут потолклась среди людей, послушала пересуды-разговоры, визуально посканировала место происшествия. Все это время Татьяна Лисовец сидела в микроавтобусе прокуратуры и давала показания следователю – тетке лет сорока, в фирменном мундире и с фирменным же суровым, небрежно накрашенным лицом. Петрухин далеко не сразу, но все-таки разглядел Татьяну за бликующим стеклом «газели», показал Купцову. Тот понимающе развел руками: ну да, все правильно, а как иначе? Делать было нечего – принялись скучно ждать. Искренне надеясь, что не до вечера…

Алексею Алексеевичу Клюеву шел двадцать девятый год. При этом выглядел он на сорок пять, а ему самому порой казалось, что он прожил все сто. Четыре года своей бестолковой жизни Клюев провел за решеткой. Сидел за грабеж и ношение огнестрельного оружия. Из зоны вернулся с выбитыми зубами и твердым убеждением, что все люди – сволочи… После смерти матери превратил отличную двухкомнатную квартиру в «сталинском» доме в однокомнатную в «хрущевке». Доплата была хорошей, он даже собирался поставить себе зубы, а матери памятничек… Но познакомился с Оксаной. И с героином. Деньги кончились очень быстро. Ни зубов, ни памятника он так и не поставил.

Кстати сказать, жизнь наркомана – это еще и поиск. Поиск денег. Ежедневный поиск денег… Клюв тысячу раз проклял Ксюху, сделавшую ему первый укол. Тысячу раз он дал себе слово, что соскочит… На пару с Ксюхой они грабили мужичков, которых тянуло развлечься. Оксана знакомилась, вела на пустырь, Алексей бил по голове. У одного такого сперматозоида обнаружился в портфеле пистолет Маголина со спиленным номером… Тот мужик, кстати, умер, но его смерть повесили двум бомжам, которые по ошибке приняли мертвеца за пьяного и сняли с него пиджак. Пиджачок обернулся им приговором…

– Алло. Это ты? – не то прохрипел, не то проскулил он в трубку. – Ты куда пропала, сука? Когда привезешь?

– Они живы!

– Кто?

– Оба! И баба, и мужик.

– Я стрелял. Я… я всю обойму… в них…

– Но они все равно живы.

– Наплевать. Когда привезешь?

– Не знаю. Она… она очень недовольна тобой!

– Мне наплевать на нее. Когда?

– Не знаю. Может быть, вечером. Если она… если я смогу ее уговорить.

– Ты что, охренела? Ты понимаешь, что мне херово?!.. Я… я не могу до вечера… Я… я всю обойму…

– Я постараюсь. Извини, я больше не могу говорить… Никуда не уходи, я еще позвоню…

Короткие гудки…

Клюв сполз по стене на пол и устало прикрыл глаза…

– Татьяна Андреевна! – нагнал потерпевшую, а по совместительству свидетельницу Купцов.